— Келлан, я сейчас кончу, — задыхаясь, шепчет она, ловя ртом воздух. Её полуприкрытые, блестящие глаза находят мои, на лице расцветает медленная улыбка, а затем вырывается тихий смешок. — И я так счастлива, что это из-за тебя.

Едва последнее слово слетает с её губ, как мой истончившийся контроль с треском лопается, не выдержав его веса. С диким рычанием моя рука снова взлетает к её горлу, крепко сжимая его пальцами. Я вбиваюсь в неё всё сильнее, пока не прижимаю вплотную к стеклу, так что её бёдра с глухим стуком бьются об окно при каждом моём жестоком толчке.

На краю сознания я чувствую, как в её горле под моей ладонью зарождается писк, но сейчас мне плевать. Есть только экстаз, подчинивший моё тело, и бешеное желание вколачиваться в неё так глубоко, насколько это вообще возможно для человека.

Спустя считаные секунды её внутренние стенки сжимаются вокруг меня, а колени подгибаются, хотя ей некуда деться — она намертво прижата к окну. Высокие, прерывистые стоны срываются с её губ, когда она извивается под моими толчками. Оргазм накрывает её с такой бешеной силой, что её киска сжимает мой член словно тисками, мешая двигаться дальше.

Я наблюдаю за этим, но моё собственное безумие мешает это осознать. Наплевать, что она кончает, — мной движет лишь первобытный инстинкт трахать её до полного уничтожения. Я хочу разнести её вдребезги, чтобы она не могла сделать и шага, не рассыпаясь у моих ног.

В остальном же мой разум словно чистый лист, и только этот единственный инстинкт ведёт меня вперёд.

Обе её руки взлетают к горлу, которое я сжимаю, и она впивается ногтями в мою кожу, отчаянно пытаясь вдохнуть. Лишь после нескольких секунд яростной борьбы ей удаётся просунуть пальцы под мои и с силой разжать их. Этого хватает, чтобы я наконец сосредоточился на её покрасневшем лице и быстро ослабил хватку. Она мгновенно делает судорожный вдох, уставившись заплаканными глазами на моё отражение. Я ловлю это краем глаза, замечая, как расширились мои зрачки, сделав глаза совершенно чёрными, но даже это не имеет для меня никакого значения.

Её губы шевелятся, будто она пытается выдавить слова, но не может этого сделать. Я не сбавляю темп, и почти сразу её глаза теряют фокус, и она снова взрывается.

— Келлан! — кричит она и тут же затихает. Сжав зубы, Ревери крепко зажмуривается, а её лицо становится вишнёво-красным, искажаясь от мучительного наслаждения.

Почти больно от того, как сильно она меня сжимает, но я полностью потерял контроль. Ни единому грёбаному атому в моём теле нет дела до того, что происходит за окном, но я знаю, что обязан это сделать. Если нас поймают, то под ударом окажется не только она.

— Блядь! — ору я, частично от злости на то, что потерял контроль. Отпускаю её бедро и впечатываю кулак в стекло — мне нужна эта боль, чтобы прийти в себя.

Я бросаю последний взгляд на улицу, убеждаясь, что там никого нет, а затем отрываю её от окна. Ревери вскрикивает, когда я подхватываю её на руки, делаю несколько шагов к кровати и швыряю на простыни, заставляя пружины жалобно заскрипеть. Она тут же вцепляется в простыни, пока я тащу её задницу к краю и снова жёстко вхожу.

Её спина выгибается дугой, а из измученного горла вырывается хриплый стон. Я прижимаю её колени к ушам и будто срываюсь с цепи, безудержно вколачиваясь в неё.

Рев хватает секунд на тридцать, прежде чем до меня доносится крик, а её ладони взлетают к лицу, когда она взрывается вокруг меня. Влага брызжет мне на живот и выше на грудь, а её дрожащие ноги напрягаются, отчаянно пытаясь сомкнуться от силы удовольствия, но я лишил её этой возможности.

Я не останавливаюсь, потому что даже близко не закончил её трахать.

И неважно, насколько сильно она орёт, как содрогается её тело и как она начинает бить и толкать меня, бормоча сквозь рыдания, что больше не выдержит.

Раньше мне, может, и было не всё равно, но сейчас плевать.

Стиснув зубы, я отпускаю одно бедро и снова сжимаю её горло, почти не осознавая, как исказилось её лицо под моим взглядом. Мной овладел первобытный животный инстинкт: от человека во мне уже мало что осталось, и чем отчаяннее она сопротивляется подо мной, тем слаще это для монстра внутри.

Обеими руками она вцепилась в моё предплечье, то пытаясь оттащить его, то вонзая ногти в кожу, пока под ними не проступает кровь. Из уголков её глаз брызжут слёзы, стекая по вискам, пока её киска сжимается и душит меня в четвёртый раз.

Её ногти раздирают мою плоть, но боли снова нет — только чистейшая эйфория от того, как она в очередной раз разлетается на куски.

Я отпускаю её шею и успеваю заметить полное опустошение на её лице прежде, чем она открывает рот, чтобы разрыдаться. Я падаю прямо на неё, с трудом удерживая равновесие одной рукой, а другой зажимаю ей рот, в последнюю секунду заглушая истошный вопль, вырывающийся из её горла.

А затем с хриплым стоном я отпускаю контроль, содрогаясь над ней, пока оргазм разрывает меня изнутри. Напор настолько мощный, что кажется, будто мои кости трещат и рассыпаются в прах.