Моя верхняя губа дёргается, когда я стягиваю спортивные штаны и боксеры, чтобы освободить член. Я так чертовски возбуждён, что это причиняет боль, но сдерживаюсь и провожу головкой по её влажному входу, наслаждаясь тем, что даже когда её рот мне отказывает, её тело этого сделать не может.

— Из нас двоих не я грёбаный лжец, — рычу я.

Её спина выгибается, неосознанно потянувшись ко мне вопреки всем её попыткам отстраниться.

— Ты ненавидел меня больше половины своей жизни, а теперь вдруг ждёшь, что я поверю, будто всё изменилось после нескольких трахов? — с трудом выдавливает она, её голос дрожит. — Можешь сколько угодно болтать о женитьбе и желании заделать мне ребёнка, но я знаю тебя, Дред. Знаю, как сильно ты хочешь меня сломать. А что может быть хуже, чем разбить мне сердце?

Что-то тёмное и уродливое закипает у меня внутри. Может, потому что мне некого винить, кроме себя, в том, что она это чувствует, но ещё и потому, что она будто снова топчется по мне. Я протягиваю ей свои осколки, а она швыряет их мне прямо в лицо.

Горечь обволакивает мой язык, когда я пристраиваюсь и одним мощным толчком вхожу в неё.

Громкий, почти испуганный крик вырывается из её горла, и она резко зажимает рот рукой. Расширенными от ужаса глазами она впивается в переулок внизу, и я вижу, как она мечется между диким страхом быть услышанной и тем, как мой член растягивает её изнутри.

А меня поглощает абсолютная эйфория. Требуется колоссальное усилие, чтобы глаза не закатились от наслаждения. Больше всего на свете мне хочется их закрыть и полностью в ней раствориться, но я не стану так рисковать. Никто не должен её увидеть, даже на секунду.

— Ты забыла, откуда я родом? — тихо спрашиваю.

Медленно выхожу из неё до самой головки, а затем снова резко вонзаюсь, проталкиваясь ещё глубже в её тесную, горячую плоть. Стекло на мгновение запотевает от наших слившихся стонов, а удовольствие, стягивающее яйца, становится невыносимо острым.

— Всё, что я из себя представляю, и всё, что у меня когда-либо было, разрушено, — хрипло произношу. — Я хотел сломать тебя только потому, что никогда не планировал оставлять себе. Но теперь всё изменилось, дорогая. Я не хочу войти в твоё сердце лишь для того, чтобы поселиться в очередном разрушенном доме.

Жалобный вскрик срывается с её губ, и она качает головой, не в силах облечь в слова то, что чувствует.

Я вбиваюсь в неё короткими, жёсткими толчками, пока её отрывистые вдохи и стоны становятся всё громче и выше, чем глубже я погружаюсь. Затем я чувствую, как её внутренние мышцы сдаются, позволяя мне войти на всю длину и заполнить её целиком.

— Ох, блядь, — шепчу, подавляя дикое желание кончить так же яростно, словно прорывает трубу под высоким давлением.

Она пульсирует вокруг меня, и её бёдра круговыми движениями подаются назад, прижимаясь ко мне. Я медленно выхожу и одним резким толчком вбиваюсь обратно.

— О боже мой, — срывается с её губ быстрый, граничащий с паникой возглас.

Я не даю ей прийти в себя и повторяю движение снова и снова, каждый раз срывая с её губ ругательства и стоны. Постепенно её глаза прикрываются, а голова откидывается назад, и она полностью растворяется в острых ощущениях от каждого моего толчка.

Этим простым действием она полностью доверилась мне, зная, что я никому не позволю её увидеть. Сколько бы она ни боролась со мной, как бы отчаянно ни цеплялась за образ монстра, её тело уже признало меня своим. И у меня нет слов, чтобы описать, насколько чертовски диким и первобытным меня это делает.

Я продолжаю удерживать её правой рукой, фиксируя бедро, а левой скольжу вверх по её тонкой шее, заставляя откинуть голову мне на плечо, молча давая понять, что она может мне доверять.

Больше всего я хочу исследовать своим ртом её шею, целуя и посасывая каждый сантиметр, до которого могу дотянуться, но я не стану рисковать и отвлекаться, когда это может привести к столь суровым последствиям.

— Вот так, малышка, — ласково шепчу я ей на ухо, вбиваясь в неё всё быстрее и вырывая новые восхитительные стоны. Они сливаются со шлепками наших тел и влажным, пошлым хлюпаньем её киски. Она настолько промокла, что я могу легко выскочить, если слишком отстранюсь.

— Ты так офигенно принимаешь мой член, — хвалю её, и мой голос дрожит при каждом толчке.

Я слегка оттягиваю Рев от окна, чтобы обхватить ладонью грудь и крепко сжать, а затем принимаюсь ласкать твёрдый сосок, отчего она начинает трепетать в моих руках.

— Если бы они сейчас появились из-за угла, то увидели бы, какая ты у меня маленькая шлюшка. И точно бы поняли, кому принадлежит эта хорошенькая киска, не так ли?

— Да, — жалобно стонет она.

Моя верхняя губа кривится в хищном оскале: я одновременно доволен её ответом и из последних сил пытаюсь оставаться сосредоточенным. Особенно когда её рука вслепую тянется ко мне, и её ногти с силой впиваются в мою задницу.

Эта боль едва доходит до сознания. Я слишком поглощён её влажным жаром, который сжимает меня мёртвой, железной хваткой. Мне всё мало, и это лишь сильнее разжигает мою потребность обладать ею.