— Сосредоточься на мне, Рев, сделай глубокий вдох. Ты не тонешь.

Но я тону.

Я тону всю свою грёбаную жизнь.

Я моргаю, и одна слеза срывается вниз. А я даже не заметила, как они подступили к глазам.

— Ты помнишь, что два года назад сделала со всеми моими джаммерами62?

Я хмурюсь, пытаясь откопать это в памяти. Проходит несколько секунд, прежде чем мозг снова начинает нормально соображать, но мгновение спустя я в деталях вспоминаю тот случай, о котором он говорит.

— Ты развесил магшоты63 моего отца по всему кампусу, — хрипло говорю. — Я шагу не могла ступить, чтобы не наткнуться на его лицо. Из-за тебя у меня началась паническая атака.

Удивительно, но на этот раз на его лице не видно прежнего триумфа, однако у меня нет сил об этом думать.

— И как именно ты мне отплатила?

Мой голос дрожит, я никак не могу отдышаться.

— Я… я дала Мэтту сотню баксов, чтобы он провёл меня к твоей комнате, пока ты был на соревнованиях. Мне пришлось вскрыть замок. Затем я нашла все твои джаммеры и вырезала дыры прямо в паху.

Собственно, так мы с Мэттом и познакомились. На втором курсе мы жили в других корпусах, где комнаты были поменьше, а Мэтт жил всего через три двери от Дреда.

Я торчала возле входа в корпус, и Мэтт оказался первым, кто попался мне на глаза. Поначалу он побоялся мне помогать, но в итоге я уломала его за деньги. Вот только когда я вскрыла комнату Дреда, изрезала его джаммеры и вышла, Мэтт вернул мне всю сумму и позвал на свидание.

Судя по всему, ему просто понравилось, что у меня хватило наглости на такое, а мне он показался очень милым, так что я согласилась. В кои-то веки за долгое время парень посмотрел на меня с искренней добротой.

Но это, конечно же, не могло длиться вечно.

В конце концов его доброта сменилась презрением и дикой усталостью от моей вечной войны с Дредом. И я даже не могла его за это винить.

Стоило мне произнести имя Мэтта, как Дред кривится от едва скрываемого презрения. Похоже, он до сих пор его ненавидит, хотя не понимаю почему. Мы ведь с ним даже не разговаривали с самого расставания.

— На следующих соревнованиях я не обратил внимания и натянул одни из них прямо при всей команде по плаванию, и мой член тут же вывалился наружу, — говорит Дред, возвращая моё внимание к себе и бросая на меня сухой, невозмутимый взгляд.

Эта мысленная картина заставляет меня прыснуть от смеха. Я во всех красках представляю, как перекосило Дреда, когда он осознал, что произошло. Наверное, такого выражения лица у него больше никогда не будет, и мне искренне жаль, что я пропустила это зрелище.

Он ухмыляется, и пускай у меня в груди по-прежнему тесно, а тело дрожит, но сделать следующий вдох получается намного легче.

— Роуг ржал так, что аж заплакал. Вообще-то… — он приподнимает подбородок, словно что-то припоминая, — …вся грёбаная команда со смеху умирала. И их накрыло ещё сильнее, когда я понял, что у меня не осталось ни одних целых джаммеров.

Я пытаюсь сдержать ухмылку, но всё бесполезно. Озорная улыбка появляется на моих губах, когда я чувствую заслуженную гордость за то, что так феерично испортила ему день.

Взгляд Дреда опускается к моим губам. В его глазах вспыхивает мягкий, но обжигающий огонь, словно к восковой свече поднесли пламя. У меня сводит желудок, а сердце бешено стучит уже по совершенно другой причине. Как полная идиотка, я тоже опускаю взгляд, и воздух между нами сгущается, становясь удушающим.

Я ни за что не признаюсь, как часто прокручиваю в голове прикосновения его губ к моим. То, как он исследовал моё тело, проникая в те места, где до него никто и никогда не бывал, пробуя меня на вкус и даруя наслаждение, о существовании которого я даже не подозревала.

Но эти же губы произносили самые жестокие слова, что я когда-либо слышала, и улыбались, пока я задыхалась от ярости и слез. Они дарили мне блаженство, но они же нанесли мне непоправимый, колоссальный ущерб.

Прочистив горло, я делаю шаг назад, выскальзывая из его рук, и опускаю взгляд на воду. Когда стою во весь рост, она всего-то мне по пояс, но это не мешает крови заледенеть при одном только её виде.

— И что, эм… тебе пришлось надеть чужие? — выдавливаю я, чувствуя, как мой голос предательски ломается.

Затем осмеливаюсь бросить на него быстрый взгляд, но лицо Дреда уже превратилось в каменную, нечитаемую маску.

— Из всей команды со мной комплекцией совпадал только один парень, но он носил брифы64, — отзывается Дред. Его взгляд скользит по моему телу, прежде чем он разворачивается и отходит на пару шагов. — Это был первый и единственный раз, когда я вышел на соревнованиях в таком виде. Пресса осталась в полном восторге, так что им стоит сказать тебе за это спасибо.

Мои губы дёргаются в улыбке. К огромному разочарованию публики, Дред на соревнованиях всегда носит плавательные шорты до колен.