— Э-э, ладно, — медленно произношу я спустя пару мгновений, хмурясь от непонимания. — Что ж, я всё равно не буду твоей приманкой.

— Нет, — легко соглашается он. — Ты будешь моей девушкой.

Я сужаю глаза, подозрительно уставившись на него.

— Из-за Лайо…

— Нет, — твёрдо перебивает он. — Это не имеет никакого отношения к твоему отцу. Это касается только нас с тобой.

Мой рот снова беззвучно открывается, мысли путаются, я совершенно дезориентирована.

— В смысле… ты серьёзно хочешь со мной встречаться? — спрашиваю я, и от охватившего меня изумления голос становится выше. — Почему?

Он ухмыляется, в его глазах пляшут искорки веселья, пока он неторопливо приближается ко мне. Я подавляю желание отступить, чувствуя, как мышцы напрягаются при его приближении. К тому моменту, когда он останавливается от меня всего в паре сантиметров, моя грудь уже ноет от острой нехватки воздуха.

Он касается моего подбородка, слегка приподнимая его указательным пальцем, после чего проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, приковывая меня к месту своим тяжёлым, пронзительным взглядом.

— Потому что ты мне нравишься, Ревери, — шепчет он, и уголок его рта изгибается в ухмылке, намекая на ямочку на щеке. — Ты мне нравишься больше, чем просто подруга, и дело не только в твоей киске. Ты сама мне нравишься, — он делает паузу и добавляет: — Так чертовски сильно.

Я снова дернулась назад, не в силах вздохнуть от потрясения.

Какого хрена?

Я словно переместилась во времени. Возможно, меня затянуло в чёрную дыру и вышвырнуло уже в параллельной вселенной.

Это единственное объяснение тому, какого хрена Дредфул Шарп говорит, что у него есть ко мне чувства.

Его взгляд опускается на мои губы, и когда он снова поднимается, у меня внутри всё переворачивается.

В глубине его ледяных глаз явно что-то закипает. Но вместо того, чтобы привычно замораживать мою кровь, это чувство обжигает, разливаясь по венам и доводя её до кипения за считанные секунды.

Сегодня в нём что-то изменилось. Он тише обычного. Серьезнее. Я так привыкла к его жестоким насмешкам или ярости, граничащей с безумием, что эта задумчивая тишина откровенно пугает.

— Ты ни слова мне не написал за всю неделю, что тебя не было, — произношу я, и мой голос срывается.

— Влюбиться в дочь убийцы моей матери — с этим не так-то просто смириться.

Если он продолжит, то у меня случится сердечный приступ. Я лишь смотрю на него, снова теряя дар речи, и, кажется, это происходит уже в миллионный раз.

Тем временем внутри меня творится сущий хаос. Всё сбилось с привычного ритма, словно меня разобрали на части и собрали неправильно. Каждая клетка тела в панике, всё перемешалось, всё не на своих местах.

— Н-но я должна уехать, — говорю я. — Мне нужно вернуться в Сайлент Мист.

В его глазах вспыхивает нечто зловещее.

— Зачем?

— Потому что так хочет Лайонел. Если я не вернусь, он убьёт Минди, если, конечно, ещё этого не сделал. Или причинит боль кому-то другому.

— Ты никуда не поедешь, Ревери, — его голос звучит низко, наполненный мрачным обещанием. — Лайонел всегда найдёт повод причинить кому-нибудь боль. Это никогда не прекратится, даже если ты вернёшься в Сайлент Мист.

Он прав, но от этого чувство вины никуда не исчезает.

— Ты не можешь меня оставить, дорогая, — тихо говорит он, и в его голосе слышится нотка уязвимости.

— Почему? — еле слышно переспрашиваю.

Между его бровей образуется глубокая складка, и он выглядит совершенно измученным, когда говорит:

— Потому что это меня сломает.

У меня челюсть отвисает от изумления. Это последнее, что я ожидала от него услышать, и от этого всё внутри снова переворачивается, и я не могу выдавить из себя ни слова.

— На этом мы сегодня остановимся, — бормочет он.

Я хмурюсь, не понимая, что он имеет в виду. Похоже, Дред намекает, что за этими словами скрывается нечто большее, но он уже отворачивается, прежде чем я успеваю настоять на ответе.

— Пошли, Рев. Мы не можем провести здесь всю ночь, — бросает он.

Мне требуется несколько секунд, чтобы вновь обрести дар речи.

— Ч-что? — заикаюсь я. — О чём ты? Что мы собираемся делать?

Он останавливается возле ступенек, уходящих в неглубокую часть бассейна, и, зацепив пальцами пояс джоггеров, тянет их вниз, демонстрируя чёрные боксёры.

Я пытаюсь сглотнуть, но слюна, будто удар, врезается в сердце, застрявшее в основании горла, и я снова не могу вдохнуть.

— Как считаешь, кто научит тебя плавать лучше? Я или ты сама?

Мой рот открывается, но тут же захлопывается.

Это ловушка.

Точно ловушка.

Он, должно быть, снова читает мысли по моему выражению лица, потому что его собственное становится пугающе серьёзным.