Я хмурюсь и резко оборачиваюсь. Вид Дреда, сидящего так близко прямо позади меня, застает врасплох: тёмные пряди падают ему на глаза, а во взгляде читается эмоция, которую я не могу разгадать. Контраст полумрака комнаты и яркой подсветки бассейна ложится на его лицо глубокими тенями, делая прямой нос и линию челюсти еще резче, пока вода бликует на серебряном кольце в носу и в ухе.

Он чертовски красив, почти убийственно. От одного его вида воздух застревает в лёгких, а сердце просто отказывается биться.

И так каждый долбаный раз.

С трудом сглотнув, я спрашиваю:

— Зачем вообще плавать в бассейне со льдом?

— По словам тренера, это улучшает кровообращение, сжигает больше калорий и помогает при боли в мышцах, — отвечает он. — Хотя, по-моему, ему просто нравится смотреть, как я страдаю.

Я задумчиво выпячиваю нижнюю губу.

— Мне нравится его стиль, — говорю я, отворачиваясь обратно, но перед этим успеваю заметить, как один уголок его губ приподнимается в довольной ухмылке.

Это встревожило целый рой бабочек у меня в животе, но я снова делаю всё возможное, чтобы не обращать на них внимания.

Он не просто болезнь, он — чума.

— Осторожнее, малышка, — бормочет он, и эти два слова метафорической петлей затягиваются на моем горле. Я чувствую, как он наклоняется ниже. Его горячее дыхание обжигает ухо, когда он шепчет: — Я быстро могу придумать парочку способов помучить тебя кубиком льда.

У меня пересыхает во рту, и на несколько мгновений я напрочь забываю о воде вокруг. Вместо этого моим разумом овладевает непрошеная картинка, в красках рисуя то, как именно он воплотит эту угрозу в жизнь.

В считаные секунды мои щёки краснеют. Лицо горит, пока порочная фантазия начинает жить своей жизнью и окончательно выходит из-под контроля.

Я отодвигаюсь от него.

— Пожалуй, я лучше утону, — бормочу я. Но в моём голосе нет даже прежней уверенности, не то что злости.

Он тихо смеётся, и этот смех лишь подливает масла в огонь, доводя мою кровь до точки кипения. Предательски, против моей воли, соски стали твёрдыми, и тонкая ткань купальника ни черта не скрывает.

Паникуй дальше, Рев. Это гораздо хуже.

— С этим я тоже могу помочь, — тихо произносит он. — Только убедись, что твоя челюсть полностью расслаблена.

С рычанием я оборачиваюсь и бью его в грудь, шипя сквозь зубы, чтобы он закрыл свой грёбаный рот. Но в ответ раздаётся лишь его низкий смех, от которого моё сердце снова замирает. Вопреки здравому смыслу я бросаю на него взгляд, замечая глубокие морщинки в уголках его глаз и ямочки на щеках.

Это невероятно редкое зрелище, особенно в моем присутствии, и я просто не могу оторвать взгляд. Не знаю, что завораживает сильнее — звук его смеха или то, каким неземным он кажется, когда улыбается.

Тем не менее, к тому моменту, как я выпрямляюсь и смотрю перед собой, вся моя злость куда-то испаряется. Теперь я злюсь только на саму себя за те несчастные доли секунды, когда мне безумно захотелось придумать что-то ещё, лишь бы снова услышать его смех.

Я полная идиотка.

Он мудак, мы ненавидим друг друга, и то, что мы несколько раз трахнулись, ни черта не меняет в нашем долбаном прошлом. Пусть сегодня между нами и установилось какое-то странное перемирие, но мы никогда не станем друзьями. И уж точно не станем кем-то большим.

— Просто… научи меня плавать, придурок, — бормочу я, заставляя себя переключить внимание на воду. От одного взгляда на неё сердце падает вниз, но прямо сейчас я предпочту этот страх тому, что заставляет меня чувствовать Дред.

Сама не знаю, когда это произошло, но если говорить о моих самых жутких страхах, то чувства к Дреду теперь меня пугают сильнее всего.

Выбравшись из-за моей спины, он опускается в бассейн и приседает, пока вода не доходит ему до плеч. У меня перехватывает дыхание, когда его ладони сжимают мои руки и мягко тянут вперёд. Инстинктивно я упираюсь, всем телом подаваясь назад, но он с лёгкостью подавляет это минутное упрямство, просто стаскивая меня со ступенек в воду.

Позорный писк срывается с моих губ, стоит воде подступить к шее. Я судорожно болтаю ногами, глаза расширяются от ужаса, и я уже правда уверена, что тону.

— Спокойно, малышка, — успокаивает он. — Тут глубина всего метра полтора. Если будет слишком тяжело, то просто встань.

Я тут же встаю на ноги и пытаюсь вздохнуть, изо всех сил подавляя желание впиться ногтями в собственную шею. Ощущение такое, будто её обвила змея и медленно сжимает, пока внутрь поступает лишь жалкая порция кислорода. Грудь часто вздымается, и хотя какая-то далёкая часть меня понимает, насколько нелепо такое поведение, я ни черта не могу поделать с этой долбаной паникой.

Дред быстро подходит ко мне в воде и останавливается, подавляя своим ростом — он слишком огромный, чтобы это выглядело нормально. Он просто берет меня ладонями за щеки и приподнимает мой подбородок выше, к себе. Из груди вырывается хрип, пока его черты перед глазами плывут и размываются.