Он медленно кивает, скользя взглядом по моему телу так, что у меня всё сжимается внутри. И только сейчас я понимаю, что перепутала: огонь в его глазах был не гневом, а вожделением.

— На кровать, Ревери.

Я неловко топчусь на месте, теребя пальцами край ткани, и заставляю себя встретить его взгляд со сдержанным выражением лица.

— Ты уверен, что мы не должны поругаться из-за этой футболки?

Он упирается языком в щеку, явно теряя терпение.

— Мне подойти и самому тебя уложить?

Желудок скручивает спазмом, в кровь резко выбрасывается адреналин, пока я отчаянно борюсь между желанием подчиниться или взбунтоваться.

— Дред, — беспомощно шепчу я.

Я без понятия, что делать. Его выжидающий взгляд граничит с угрозой, но мы же, чёрт возьми, должны друг друга ненавидеть.

Да кого вообще волнует, что он только что научил меня плавать? Между нами вообще ничего подобного быть не должно.

— Это не… Мы не можем снова это сделать, — пытаюсь рассуждать я осторожным тоном. Он выглядит так, словно готов наброситься, и впервые в жизни я, пожалуй, сбегу с диким криком, если он это сделает.

Всё моё тело напряжено под его молчаливым взглядом, и от этого я нервничаю ещё сильнее. Я на взводе, и даже малейшее движение его пальца может меня напугать. Это похоже на медленный подъем на вершину американских горок, где с каждой секундой ожидание нарастает, пока ты не оказываешься где-то между страхом и желанием, чтобы всё поскорее закончилось и можно было снова дышать.

Господи, я не помню, чтобы когда-либо раньше чувствовала себя так рядом с ним. Я всегда стояла на своём, даже когда он наводил на меня ужас. Так почему именно сейчас мне хочется сбежать? Почему теперь, когда он вовсе не собирается причинять мне боль?

Потому что будет гораздо больнее, когда он закончит с тобой и разобьет тебе сердце.

Я тут же сминаю эту мысль в комок и выбрасываю в окно. Отбрасываю саму возможность того, что он способен причинить мне такую боль.

Это единственная часть меня, которую я никогда не позволю ему забрать.

Он по-прежнему молчит, ставя сумку на тумбочку и не сводя с меня пронзительного взгляда. Затем хватает пальцами собачку на молнии куртки и медленно тянет её вниз. Я слежу за этим движением, пока в горле встаёт ком, мешая дышать. Затем он сбрасывает её с плеч и швыряет на компьютерное кресло, оставаясь во влажной чёрной одежде, которая облепила его тело, словно папье-маше. Его джоггеры не кажутся насквозь мокрыми — похоже, он снял бельё перед тем, как надеть их обратно.

Снова переминаюсь с ноги на ногу, сердце колотится как сумасшедшее.

— Раз.

Я недоумённо хмурюсь, не соображая, к чему это, пока он не произносит:

— Два.

Я качаю головой, чувствуя, как мандраж перерастает в чистую панику. Будь мы в любом другом месте, я бы послала его на хрен. Но здесь, в его комнате, когда на мне нет ничего, кроме его футболки, я абсолютно беззащитна, и бежать мне некуда. Я чёртова мышь, угодившая лапкой в мышеловку.

Он снова берет в руки чёрную сумку и расстегивает молнию, его движения сосредоточенные, но непринуждённые.

— Три.

— Чёрт возьми. Ладно, — рявкаю и тяжёлым шагом иду к кровати. С разочарованным вздохом плюхаюсь на самый край, уставившись прямо на него.

Я скрещиваю руки на груди. Пусть думает, будто я в ярости, но на самом деле я просто не хочу, чтобы он заметил мои затвердевшие соски, проступающие сквозь ткань. Остаётся лишь радоваться, что у него нет инфракрасного зрения, а то он бы сразу понял, какой жар разливается у меня между ног.

Один уголок его губ кривится в усмешке, когда он опускает глаза к содержимому сумки.

Клянусь грёбаным богом, если он вытащит оттуда змею или паука, то я в буквальном смысле обосрусь от страха. И сделаю это прямо на его долбаную кровать.

— Когда ты в последний раз играла со своей киской?

Я приоткрываю рот и, кажется, уже в сотый раз за сегодня впадаю в ступор, пытаясь осознать его вопрос.

— Ч-что? Это вообще не твоё дело, — бормочу я, заикаясь. Огненные языки лижут шею у самого горла, прежде чем опалить мои щёки румянцем.

Он запускает руку в сумку и достаёт до боли знакомый предмет. Я ахаю, уставившись на вещь в его ладони со смесью шока и дикого стыда.

— Какого хрена, Дред? Откуда у тебя мой вибратор?! — кричу я, подрываясь с места. И уже собираюсь наброситься на него и вырвать эту чёртову штуку из его рук, когда он снова лезет в сумку и достаёт мой дилдо.

Это всё равно что облить меня бензином и бросить сверху горящую спичку.

— Ты что, блядь, издеваешься надо мной? — цежу я сквозь зубы, сжимая кулаки и испепеляя его взглядом. — Да когда ты вообще успел их стащить?!

— Перед тем как поехать в бассейн, — отвечает он, ни капли не обеспокоенный моей яростью.

Ну кто бы, блядь, сомневался.