Этот мудак вламывался в мою комнату больше раз, чем у меня пальцев на руках и ногах, так что удивляться тут вообще нечему.

Злость и жгучий стыд намертво удерживают меня на месте, хотя я до безумия хочу наброситься на него и силой отобрать свои секс-игрушки.

Он поднимает дилдо, демонстрируя семнадцатисантиметровый реалистичный член. Я уже серьёзно думаю добежать до окна и сигануть оттуда, как вдруг замечаю, как ярость растапливает лёд в его глазах.

— Ты больше никогда не прикоснёшься к этому дерьму. Единственный член, который будет трахать твою киску, — мой.

Мой рот широко раскрывается от изумления, я только и могу, что издавать какие-то бессвязные звуки. Но тут же испуганно ахаю, когда он швыряет дилдо через всю комнату, и тот приземляется прямо в небольшую мусорную корзину возле его компьютерного стола.

— Серьёзно? — шиплю я, награждая его презрительным взглядом. — Ты ревнуешь к искусственному члену? Ты же в курсе, что я могу просто пойти и купить новый, да?

Он снова лезет в сумку, и я раздражённо закатываю глаза к потолку, бормоча под нос:

— Господи Иисусе, ты кто вообще такой, грёбаная Мэри Поппинс?

У меня перехватывает дыхание, когда он достаёт следующий дилдо. Тот кажется мне до безумия знакомым, хотя раньше я никогда не видела его в качестве игрушки.

Потому что это, блядь, точная копия члена Дреда.

— Я... Что… Ты что, серьёзно отлил форму со своего члена? — заикаясь, выдавливаю из себя.

Я застываю на месте, пока он своими длинными ногами в два шага преодолевает разделяющие нас полтора метра и останавливается так близко, что его грудь касается моей. Он настолько высокий, что ему приходится наклонить голову, и чёрные пряди падают на глаза, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Даже когда меня нет рядом, трахать тебя буду только я, — повторяет он, и его грубый голос опускается до вкрадчивого шёпота. — Это понятно, дорогая?

Я могу лишь беззвучно глотать ртом воздух, но он, должно быть, уверен, что я послушаюсь, потому что приподнимает подбородок, кивая на кровать за моей спиной.

— Ты говорила, что думаешь обо мне, когда трахаешь себя. Я хочу, чтобы ты мне это показала.

— Что? — пищу я, оглядываясь через плечо на кровать, а затем снова смотрю на него, будто пытаясь удостовериться, что всё это происходит наяву и у него не начались галлюцинации.

Может, это у меня галлюцинации, потому что происходящее просто не может быть реальным.

— Я хочу, чтобы ты легла на кровать, — медленно произносит он. — Раздвинула ноги, показала мне свою красивую киску и трахнула себя моим членом.

— Что... Я не буду этого делать.

Его лицо становится угрожающе жёстким. У меня внутри всё скручивается от страха, а мозг начинает работать на бешеной скорости в отчаянных попытках придумать, как вообще, блядь, выбраться из этой ситуации. Да он же просто…

Он же просто… Он же, блядь, несерьёзно это сейчас.

Его рот оказывается ещё ближе к моему лицу, и от этого простого жеста в комнате будто врубается вакуумный насос, мгновенно выкачивая весь кислород.

— Я не помню, чтобы давал тебе выбор.

Мой рот приоткрывается, но ни одного слова так и не срывается с губ. Он вновь едва заметно вскидывает подбородок, заставляя меня отступить назад.

— Ложись обратно на кровать.

Я стискиваю зубы, чувствуя, как от бессилия и злости слёзы обжигают глаза изнутри.

Конечно, я знала, что пожалею об этом признании, но по какой-то глупой причине мне и в голову не пришло, что он заставит меня разыграть всё это перед ним. Мне следовало, блядь, предвидеть это. Это же Дред, разумеется, он не упустит шанса меня унизить, а я сама преподнесла ему для этого идеальную возможность.

Раздражённо фыркнув, я поворачиваюсь и забираюсь на постель; в моих движениях чувствуется ярость и скованность. Не могу понять, кто бесит меня больше, — он или я сама.

Я устраиваюсь у изголовья кровати и откидываюсь спиной к стене, согнув ноги в коленях и упёршись ступнями в матрас. При этом я намеренно ставлю их прямо перед собой, чтобы спрятать свою промежность от его всевидящих глаз, и намертво сжимаю бёдра.

Он прикусывает нижнюю губу, забираясь на кровать прямо передо мной, и кладёт дилдо и вибратор у моих ног. Затем запускает руку в карман джоггеров и достаёт телефон.

Моё горло сжимается, но я ни капли не удивлена тем, что он хочет записать всё на видео. Просто ещё один компромат, который можно превратить в оружие, чтобы окончательно подчинить меня себе.

Сердце колотится как сумасшедшее, и я так, блядь, нервничаю, что меня буквально тошнит. Несколько долгих мгновений я просто смотрю на игрушки, мысленно умоляя себя наконец-то их взять и покончить с этим.

Вот только я не могу пошевелиться. Меня парализовало, и по какой-то причине это даётся мне гораздо тяжелее, чем с ним потрахаться.

Сейчас только я уязвима, только я одна выставляю себя напоказ и устраиваю для него это невероятно интимное представление.