— Когда это было в последний раз? — тихо спрашивает он, бросая одежду мне в грудь. Я тут же чувствую облегчение: теперь хоть что-то прикрывает меня от его пронизывающего взгляда.

— Думаю, сегодня ты получил от меня достаточно, разве нет? — бормочу я, демонстративно избегая его взгляда и стряхивая пепел с бедра. Но лишь сильнее размазываю его по коже.

— Мне никогда не будет достаточно, — парирует он. Я сжимаю челюсть, ненавидя то, как от его слов у меня внутри всё переворачивается. — Отвечай на вопрос, Рев, — его голос звучит всё глубже, в нём слышится предупреждение. И хотя я ненавижу ему подчиняться, но я чертовски вымотана и просто хочу, чтобы он ушёл.

По крайней мере, тогда я смогу насладиться тишиной и спокойствием, пока буду упиваться собственной ненавистью к себе, прежде чем вызову «Uber» и вернусь в общежитие. К чёрту ночёвки у Дреда — я больше не могу спать в его кровати, когда его рядом нет. А если Роуг снова захочет спать за дверью, то коридор в моём общежитии ничем не отличается от его коридора.

Больше всего на свете я мечтаю о горячем, обжигающем душе и о своей кровати.

— После того как ты бросил меня в отеле, — отвечаю я быстро, и в моём тоне сквозит нетерпение вперемешку с раздражением. — Ты ведь даже получил фото на память, помнишь?

О чем я сейчас чертовски жалею. Видимо, я окончательно лишилась рассудка.

— Как часто? — спрашивает он.

Я вздыхаю и закатываю глаза, глядя на потолок печи для кремирования. Кажется, я уже жалею, что не позволила ему сжечь меня заживо.

— Не знаю, — медленно отвечаю. — Знаешь, я, блядь, не считала.

— Думаю, ты прекрасно знаешь, как часто играла со своей пиздой последние четыре года. Не прикидывайся грёбаной дурой, Ревери, — рявкает он.

Моё раздражение достигает предела, слёзы жгут глаза. Гнев подавляет стыд, и я, опустив подбородок, впиваюсь в него тяжёлым взглядом.

Его пальцы впились в ладони, мышцы на челюсти напряженно дёргаются, ноздри раздуваются. Не могу разобрать, он в ярости или его заводит происходящее. Иногда эти состояния так похожи.

— Пару раз в неделю. Иногда чаще, иногда реже, — отрывисто бросаю я. — Счастлив?

Ещё секунду назад он был на другом конце комнаты, а сейчас хищно движется в мою сторону, преодолевая пространство между нами в пару широких шагов. Я невольно дёргаюсь, когда он оказывается прямо передо мной, упирается руками по обе стороны от моих ног и подаётся вперёд.

Я перестаю дышать.

— Ты трахнулась с тремя парнями из колледжа, — заявляет он. Это не вопрос, он констатирует факт.

У меня отвисает челюсть, я несколько раз моргаю, прежде чем нахожу нужные слова:

— Откуда ты вообще это знаешь?

— И я уверен, что их было больше, когда ты уезжала на летние каникулы. Ты думала обо мне, когда они были внутри тебя? — спрашивает он, игнорируя мой вопрос. — Представляла, что это я тебя трахаю?

Он так пристально смотрит на меня. Я не могу разобрать, какая эмоция скрыта в его взгляде, но от этого сердце колотится как сумасшедшее, а под кожей чувствуется электрическое напряжение.

Щеки вспыхивают огнём. Я пытаюсь сглотнуть, но в пересохшем горле словно застрял кусок чёрствого хлеба.

Я прочищаю горло, и это лишь жалкая попытка потянуть время, пока я выбираю между ложью и правдой.

Он щурится, чувствуя мою внутреннюю борьбу.

— Скажи мне, блядь, правду, Рев.

Я опускаю взгляд на свои коленки.

— Иногда, — едва слышно шепчу я, чувствуя, как признание срывается с языка.

Блядь.

Я собиралась солгать, но из моего грёбаного рта вырвалось совсем другое.

Какая же я идиотка.

Он прикусывает свою нижнюю губу, словно обдумывая мой ответ.

— А в других случаях? — продолжает он давить спустя мгновение, и его голос теперь звучит куда грубее. — Когда не представляла?

Не знаю, зачем я вообще отвечаю. Он этого не заслуживает.

Я бросаю на него короткий взгляд.

— Тогда я не кончала.

Он издаёт безрадостный смешок и отстраняется. Кивнув самому себе, он уже собирается уйти, но останавливается и впивается в меня взглядом, который я по-прежнему не могу разгадать, снова прикусывая нижнюю губу. Кажется, Дред в ярости, но в то же время выглядит так, будто хочет прижать меня к полу и снова трахнуть.

Он качает головой, видимо, принимая какое-то неведомое мне решение, и поворачивается, чтобы уйти.

— Я возвращаюсь в свою комнату, — бросаю я, заставляя его остановиться, хотя он по-прежнему стоит ко мне спиной.

Когда я уже решила, что он не ответит, раздался его низкий голос:

— Я сообщу Роугу, он будет дежурить за дверью твоей комнаты.

Сердце сжимается, и я не понимаю, почему меня так ранит, что он так легко отпускает меня к себе в комнату, но это, чёрт возьми, так больно, и я ненавижу его за это.

Дред делает шаг к выходу, но какая-то идиотская часть меня до сих пор не может его отпустить.