Пребывая в шоке, я хватаю телефон и открываю переписку с Барри, пролистывая назад сообщения, пока не нахожу то самое. Он прислал его в воскресенье, шесть дней назад, около семи утра по восточному времени.

Позже тем же вечером он рассказал мне, что тело Дженнифер Холбрук нашли около «Blackwood».

Я опускаю взгляд на фотографию, где мы с Лайонелом запечатлены вместе; снимок сделала Маргарет Левер, и на заднем плане отчетливо видна вывеска дома престарелых «Blackwood». Затем я убираю его в сторону, открывая второй снимок, лежащий под ним, тот, на который мне, чёрт возьми, невыносимо больно смотреть.

Это фото с места преступления: расчленённые останки, оставленные у входа в женский приют для жертв домашнего насилия. У всех на виду, в самом центре, лежала отрезанная голова женщины. Хотя черты лица изменились из-за начавшегося разложения, но её черные кудрявые волосы и следы ярко-розовой помады на губах выдавали личность — Маргарет Левер.

Я получила эти фотографии три дня назад.

Они были свёрнуты в рулон и обмотаны светлыми волосами.

Руки дрожат, а звон в ушах переходит в пронзительный визг, когда я снова поднимаю взгляд на экран телевизора. И будто какая-то божественная сущность решила оказать мне услугу: новостной канал переключается на тот же самый снимок, где Дженнифер Холбрук улыбается в камеру.

У неё светлые волосы.

Какого… хрена.

Некоторое время я совершенно теряю связь с реальностью, тупо уставившись в экран и пытаясь осознать, какого хрена здесь вообще происходит. Разорванные кусочки пазла в моей голове медленно приходят в движение, смещаются и встают на свои места, пока не начинает вырисовываться полная картина.

Я моргаю, соскакиваю с кровати и бросаюсь к письменному столу. Сажусь, откладываю фотографии в сторону. Затем хватаю первый попавшийся под руку блокнот и карандаш, открываю чистую страницу и начинаю записывать хронологию событий.

Минди Саклер пропала 5 февраля. 6-го я получила первую записку от Лайонела вместе с розовой заколкой и с требованием вернуться домой. 7-го числа Габи Лорен обвинила меня в причастности к её исчезновению. В тот же день я просматривала фотографии Минди и увидела снимок, где она была с той самой розовой заколкой, которую получила вместе с запиской.

10-го числа я вернулась в общежитие и обнаружила, что моя комната разгромлена. К столу была приколота газетная вырезка и очередная записка с требованием вернуться домой, а рядом лежали пряди чёрных кудрявых волос.

Дред не отпустил меня в Калифорнию, да и, по правде говоря, я всё равно была чертовски трусливой, чтобы поехать.

Итак, 14-го числа пропадает Дженнифер Холбрук. А 20-го мне звонит Лайонел. Я спрашиваю его о Минди, об анкете на сайте знакомств и обо всех его «подарках», но он прикидывается невинным и снова просит меня вернуться домой, особо подчеркивая, что был очень терпелив.

Возможно, это была оливковая ветвь — способ дать мне последнее предупреждение, прежде чем я столкнусь с новыми последствиями, но я, конечно же, никуда, блядь, не поехала.

Наступает 23-е число, и Барри сообщает мне, что тем же утром в «Blackwood» были найдены останки Дженнифер Холбрук. 26-го я получаю две фотографии: на одной — снимок, сделанный Маргарет Левер на фоне «Blackwood», на второй — кадры с места преступления, где запечатлены останки самой Маргарет. И всё это было обмотано прядями светлых волос.

Я роняю карандаш и откидываюсь на спинку стула. В животе всё скручивается, а сознание захлестывает коктейль из потрясения, ужаса и вины.

Он слал мне сообщения с требованием вернуться, предупреждая, чтобы я не смела ослушаться, но всякий раз, когда я всё же поступала по-своему, это влекло за собой последствия. Но от чего меня воротит ещё сильнее, так это от того, как он всё обставляет, устраивая чёртовы извращённые игры с моим разумом. Он присылает предупреждения, которые я просто не могла бы разгадать, пока не ослушаюсь, и всё это время он намеренно водит меня за нос.

Я, чёрт возьми, даже понятия не имела, кому принадлежит та розовая заколка, пока не проигнорировала первую просьбу Лайонела. И мало того, что я не послушалась, так он ещё и узнал про документы на перевод в Лондон и понял, что я пытаюсь от него сбежать. В наказание он разгромил мою комнату и подкинул газетную вырезку с душещипательной статьей о том, какой он «замечательный» отец, а вместе с ней — клок чёрных кудрявых волос. Только вот я была уверена, что это волосы Рокси, и он, мать его, прекрасно знал, что я так и подумаю.

Но теперь, глядя на снимок с места преступления, я понимаю, что это волосы Маргарет. Той самой женщины, чей сын буллил меня в детстве и из-за которого я сломала запястье. Лайонел оставил её волосы рядом с той газетной вырезкой, как бы подтверждая, какой он «прекрасный» отец, ведь убил мать моего мучителя.

Как же это чертовски иронично.

В любом случае, я продолжала ему отказывать, поэтому смерть Дженнифер Холбрук стала моим следующим наказанием.