Он отпускает моё бедро, его рука резко ныряет ко мне между ног, и он уверенным, настойчивым движением принимается кружить по клитору.

Этого достаточно, чтобы я сорвалась в пропасть, и мне уже всё равно, последует ли он за мной.

— О боже, Келлан! — вскрикиваю я, крепко обхватывая его бёдра ногами, не давая отстраниться, пока меня накрывает волна оргазма.

Перед глазами темнеет ровно в тот момент, когда я чувствую, как мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена. Я кончаю так резко и сильно, что на протяжении нескольких долгих мгновений из горла не вырывается ни звука — весь воздух поглощает шторм, бушующий внутри меня. Сквозь туман я чувствую, как он вновь прижимается губами к моим с измученным стоном. А затем плотина рушится — и моё горло вибрирует от силы собственных криков. Вслепую мои руки тянутся к его шее, я впиваюсь ногтями в кожу, бессознательно прижимаясь и двигаясь навстречу. Я ничего не соображаю, практически взбираюсь на него, отчаянно жаждая этой близости.

Даже в темноте я не могу его отпустить.

— Блядь, блядь, блядь, — хрипло повторяет он, и его губы касаются моих, постоянно ускользая.

Он делает последний, мощный толчок, за которым следует серия громких, отрывистых стонов. Дред резко вжимается пахом в мой, а его руки беспорядочно блуждают по моему телу, словно он ищет опору, чтобы удержаться на плаву, но с треском проваливается.

И я этому рада. Дреду не позволено оставаться на земле, пока я лечу сквозь звёзды.

Его лоб упирается в мой, пока наши тела содрогаются, а крики вступают в войну между собой, пытаясь заглушить друг друга.

Оргазм отступает ровно в тот момент, когда мой голос срывается. Дред ловит мой последний крик своими губами, увлекая в новый, головокружительный поцелуй. Который слишком быстро заканчивается, хотя часть меня даже за это благодарна. Я, блядь, не могу дышать: даже когда грудь судорожно вздымается, лёгкие кажутся слишком сжатыми, чтобы как следует вдохнуть.

Когда я полностью прихожу в себя, сознание плывёт, а в голове будто жужжит рой пчёл.

Дред обмякает, роняя голову мне на плечо, а его руки снова заключают меня в клетку, сжимая бёдра. Не проходит и секунды, как срабатывает его будильник, оповещая, что десять минут истекли.

Я слишком сосредоточена на том, чтобы прийти в себя, чтобы почувствовать облегчение, но оно тлеет где-то там, за пределами того гудящего блаженства, что разлилось под моей кожей.

Дред выключает сигнал будильника и с коротким рычанием выходит из меня, а горячая влага тут же растекается по внутренней стороне моих бёдер.

Пот и пепел въелись в наши волосы и плотным слоем покрывают кожу. Я смотрю на своё обнажённое тело и вижу маленькие серые отпечатки ладоней на груди, а также полосы по всей внутренней стороне бёдер. Уверена, что пепел покрывает и всю мою спину. К горлу подкатывает ком, но я быстро запихиваю эти мысли куда подальше, прежде чем меня накроет паника.

Вместо этого я цепляюсь за другое, от которого можно сойти с ума.

Уже в третий раз он манипуляциями заставил меня лечь с ним переспать. Первые два раза я пыталась убедить себя, что мне не понравилось. Но в этот раз мне всё труднее убедить себя, что это был просто секс.

Хуже того, я призналась ему в том, что годами скрывала от самой себя. Впервые поддавшись навязчивым фантазиям о Дреде во время мастурбации, я тут же постаралась забыть о случившемся. По крайней мере, до тех пор, пока это снова не повторилось.

И снова, и снова.

Я запрещала себе даже размышлять о том, что всё это значит и почему он вызывает во мне такую реакцию. Это была тайна, которую я скрывала даже от себя, но теперь, признавшись Дреду, мне невероятно трудно притворяться, будто той тёмной части меня, что просыпается лишь в одиночестве, не существует.

К тому времени, как я заставляю себя вынырнуть из пучины собственного распадающегося сознания, Дред уже привёл в порядок джоггеры и натянул обратно толстовку.

Прикусив губу, я обхватываю себя руками, ощущая неловкость, унижение и отчаянную надежду на то, что он решит, будто всё, что я сказала, было ложью и попыткой заставить его быстрее кончить, и забудет об этом навсегда.

Я отчаянно хочу одеться, но словно парализована, надеясь лишь на то, что он просто уйдёт.

Он наклоняется, чтобы подобрать мою одежду, а когда выпрямляется, наши взгляды встречаются, и моя надежда тут же гаснет, как догоревший фитиль.

Я тут же опускаю взгляд, чувствуя, как горят щеки. Мне слишком стыдно, чтобы смотреть ему в глаза, и я скорее предпочла бы забиться в самый дальний угол комнаты и умереть, чем говорить о том, что сейчас было.

Я голая, в грёбаных человеческих останках, а по моим бёдрам стекает его сперма. Я и так на самом дне, но Дред обожает копать ямы и швырять меня ещё глубже, даже когда мне кажется, что ниже падать некуда.