Когда удовольствие накрывает меня с головой, тихий голосок в глубине моего сознания радуется, что его пальцы не коснулись пепла. Иначе такое прикосновение могло бы до смерти меня напугать и свести на нет все наши успехи. А когда времени осталось так мало, я просто не могу этого допустить.

Мышцы сводит от напряжения. Я разжимаю пальцы, выпуская его руку, и тут же хватаю себя за грудь, крепко сжимая обе, пока извиваюсь в его объятиях.

Я уже так близко, и хотя чувствую, что он теряет контроль, мне нужно убедиться, что он кончит вместе со мной.

— Келлан, это куда лучше, чем я могла себе представить, — шепчу я.

— Да пошла ты, — выплёвывает он, задыхаясь. И хотя голос его звучит по-дьявольски, в нём больше нет той ярости, которой он обычно мне угрожает.

Он борется из последних сил, чтобы не кончить — это видно по его нахмуренным бровям и верхней губе, которая то и дело подёргивается, обнажая сжатые зубы. Но он не в силах сдержать стоны, вырывающиеся из груди, как и дрожь, даже когда продолжает безжалостно меня трахать.

Я не даю себе времени подумать, сработает ли это, и просто действую. Приподнимаюсь, заставляя его отпустить мои бёдра, чтобы шире их развести, а затем прижимаюсь к нему грудью и обвиваю ногами его талию.

Запускаю пальцы в его волосы, крепко их сжимаю и буквально врезаюсь губами в его рот, прежде чем он успевает понять, что я творю. Его темп замедляется лишь на секунду, а затем возобновляется с новой силой, и он со стоном углубляет поцелуй.

Я отстраняюсь, прежде чем окончательно в нём потеряться, но не могу устоять, когда он тянется следом, издавая жалобный скулёж, и снова накрывает мои губы обжигающим поцелуем. Одной рукой он сжимает мои волосы, притягивая к себе, пока его язык сплетается с моим, посылая электрический разряд по позвоночнику. Другая его рука ложится на мою шею, сжимая ровно настолько, чтобы я почти забыла о своей цели.

Внутри всё переворачивается, и такое чувство, будто я нахожусь не в объятиях чудовища, а на американских горках. Это захватывающе, ошеломляюще и до безумия опасно. Я бы без труда позволила Дреду увлечь себя одним лишь движением его языка.

На мгновение я сдаюсь, даю себя поглотить, пока мои руки опускаются на его широкие плечи, затем скользят по крепкой груди и вниз, к рельефному прессу.

Когда мы немного отстраняемся друг от друга, он прислоняется своим лбом к моему, я прикусываю язык, не давая словам сорваться. Ведь это уже совсем не похоже на ненависть — скорее, наоборот, — а я жадная и эгоистичная, поэтому хочу насладиться этим, пока могу.

Он слегка смещает бёдра, попадая в точку, от которой мои ноги начинают дрожать.

— Ах, Келлан, — выдыхаю я, задыхаясь. — Да, именно там, именно там!

Его пальцы сильнее сжимают моё горло, и, ускорив темп, он продолжает бить в ту самую точку. Хлюпающие звуки наших тел становятся всё громче, влага течёт по моим ногам, а внизу живота нарастает уже знакомое давящее ощущение.

— Да? Вот так, малышка?

Я нетерпеливо киваю, чувствуя, как взгляд начинает расфокусироваться.

— М-м-м, да, не останавливайся, не останавливайся...

Нахмурившись, он с каждым грубым толчком издаёт сексуальные, требовательные стоны, а я жадно их глотаю, продолжая блуждать руками по его невероятному телу. Тонкий слой серого пепла прилипает к блестящей от пота коже, но нам всё равно — мы слишком поглощены друг другом.

Теряя фокус и счёт времени, я понимаю, что он так же близок, как и я. Мне хочется, чтобы это длилось вечно, но он заставляет меня лететь к самому краю.

Задыхаясь, я запрокидываю голову и стону:

— Келлан…

Он мотает головой.

— Нет, — шепчет он, предугадывая мои намерения. Он понимает, что всё, что я сейчас скажу, станет для него решающим. И хотя я сомневаюсь, что он действительно хочет меня убить, но знаю точно — он не смирится с тем, что проиграл.

Но я не могу ставить на кон свою жизнь, только чтобы узнать, способен ли он жить без меня.

И я решаюсь выложить последнее признание — то, что так отчаянно надеялась оставить при себе.

— Я... н-никогда не могла выбросить тебя из головы, — выдыхаю сквозь стон.

— Перестань, — умоляет он, но остановить этот напор он уже не в силах, как и я.

Одна его рука перемещается с моего горла на затылок, а другая, отпустив мои волосы, впивается в бедро. Затем он наклоняет голову, осыпая мою шею влажными поцелуями. Я судорожно дышу и вздрагиваю, когда его зубы добираются до моей нижней губы, он с силой втягивает её в рот и прикусывает, пытаясь заставить меня замолчать.

Я поднимаю руку и с силой сжимаю его сосок. Он дёргается от неожиданности, и моя губа наконец выскальзывает из его зубов.

— Грёбаная дрянь, — шипит он сквозь зубы.

— Хотя т-так старалась, но подсела на тебя. Дошло до того, что я б-больше не могла кончить, если не думала о тебе. И… до сих пор не могу.

Он издаёт сдавленный звук, полный страдальческого раздражения и болезненного одобрения.

А затем рычит:

— Как же я тебя ненавижу.

Хоть я слышу эти слова, но они звучат как совсем другое признание.