В этой печи кремировали тысячи тел, а этот конченый псих собирается трахнуть меня прямо на том, что от них осталось. Это до безумия, до омерзения неправильно, и я определённо отправлюсь прямо в ад.

Я спускаю штаны до щиколоток, стараясь перенести свой вес на копчик и держать нижнюю часть тела приподнятой, чтобы пепел не коснулся моих самых чувствительных мест.

Я буквально предпочту умереть, чем позволю человеческим останкам попасть внутрь моего грёбаного влагалища.

Требуются колоссальные усилия, чтобы заставить себя не думать о том, на чём я сижу, и сосредоточиться на демоне передо мной. Понятия не имею, как ему удалось выбраться из ада, но если кто и заслуживает находиться в этой печи, так это он.

Дред отступает ровно настолько, чтобы я могла сбросить одежду, а затем возвращается и встаёт между моих разведённых ног. Я делаю рваный вдох, откидываясь на локти, и чувствую, как грубый кирпич болезненно врезается в кожу.

Мне не нужно видеть, как отчётливо выпирает его возбуждение сквозь джоггеры, чтобы знать, что он чувствует. Достаточно того, как он медленно проводит языком по нижней губе, а его жадный взгляд пожирает каждый дюйм моей обнажённой кожи.

Кровь закипает в венах, а клитор пульсирует от желания, и моё тело так и тянется к нему. Оно слишком хорошо помнит его прикосновения, и глупо отрицать, как легко он умеет доставлять мне удовольствие. Его взгляд медленно поднимается, и в тот момент, когда он встречается с моим, в самое сердце бьёт электрический разряд.

— Трахни меня, Келлан. — Желание в моих словах такое же горячее и влажное, как и возбуждение, растекающееся по внутренней стороне бёдер. Его ноздри раздуваются, серебряное кольцо в носу сверкает на свету, а рука сжимается в кулак. — Если хочешь, чтобы я думала только о тебе, так дай мне повод выкрикивать твоё имя.

Он рычит, и его руки впиваются мне в бёдра, грубо подтягивая к самому краю печи прямо к его твёрдому члену. Локти болезненно скребут по кирпичу. Я вскрикиваю от неожиданности и от боли, но все мысли мигом улетучиваются, когда Дред толкается бёдрами вперёд. И давит прямо на клитор, от чего я хрипло стону.

Он отпускает меня, чтобы одним быстрым движением стянуть через голову толстовку, обнажая шедевр из мышц и чернил. А затем снова сжимает мои бёдра, но теперь уже я сама трусь о него.

Его верхняя губа кривится в предвкушении, а затем он прикусывает нижнюю. Дред опускает взгляд на мою киску и тихо стонет. Вены, проступающие на шее, предплечьях и больших ладонях, натягиваются под кожей, когда он сжимает меня сильнее, жёстко притягивая к себе, будто хочет вплавить в своё тело.

Он чертовски сексуален, даже не напрягаясь; если до этого я и не была возбуждена, то сейчас моя киска уже просто течёт.

— Думаешь, этой хорошенькой маленькой пизды будет достаточно? — спрашивает он. — С чего ты взяла, что твоя киска чем-то отличается от всех остальных, что у меня были?

Я пытаюсь игнорировать укол боли в груди и привкус пепла на языке, словно я только что лизнула кирпич, на котором лежу. Он хочет меня сломать, заставить мою уверенность пошатнуться. Но если бы Дред не считал секс со мной чем-то особенным, то я бы уже давно превратилась в горстку пепла. Он пытается убедить в том, что я такая же, как и все остальные, не меня, а самого себя.

— Потому что это единственная киска, от которой ты не можешь держаться подальше, — дерзко отвечаю я.

Его челюсть дёргается, подтверждая мои слова, даже несмотря на то, что он упрямо стиснул зубы.

Я выгибаю спину, ловя его пристальный взгляд из-под длинных чёрных ресниц, густых бровей и тех упрямых прядей, что вечно падают ему на глаза. Это пугающее зрелище, от которого захватывает дух.

Медленно провожу пальцами по животу вверх, к обнажённой груди, демонстративно игнорируя тонкий слой пепла на ладонях. И запрещаю себе прикасаться к чувствительным местам, но десять минут с пеплом на коже я как-нибудь переживу.

— Я не смогу кончить, если ты не будешь внутри, — настаиваю, просто желая, чтобы таймер наконец-то запустился, и мы с этим покончили. Меня одновременно возбуждает, нервирует и бесит всё происходящее, но больше всего на свете я хочу выбраться из этой долбаной печи.

Уголок его рта дёргается в почти снисходительной усмешке, пока он резким движением стягивает джоггеры, обнажая свой член. Его размер лишь усиливает мою тревогу, и я молюсь, чтобы он мне там ничего не порвал. Десяти минут явно недостаточно, чтобы Дред смог меня растянуть.

Он нажимает на красную кнопку на экране телефона, запуская таймер. Сердце уходит в пятки, и я едва успеваю вдохнуть, прежде чем он с силой входит в меня.

Я уже достаточно возбуждена, но от этого проникновения всё равно жжёт. Из моего горла вырывается сдавленный стон, сливаясь с его собственным. Зажмурившись, я глубоко вдыхаю через нос, но он тут же отстраняется, чтобы войти ещё глубже, тем самым выбивая из меня весь воздух.