— Когда мне было шесть, — говорю медленно, а голос срывается. Я делаю паузу, судорожно вдыхаю, пытаясь унять дрожь. — Мне приснился очень жуткий кошмар с участием мамы. И только папа мог меня успокоить, поэтому я побежала в их спальню, чтобы его найти, но папы там не оказалось.

Сердце начинает бешено колотиться, стоит лишь всплыть воспоминаниям той ночи. Я годами изнуряла себя, пытаясь их подавить. Но мозг не позволял мне забыть, и потребовались годы, прежде чем я смогла прожить хотя бы день, не думая об этом.

— Я запаниковала, а мама сказала, что он ушёл, и попыталась утешить меня сама. От этого я запаниковала только сильнее. У папы был здоровенный сарай, который он оборудовал под свою мастерскую или типа того, и постоянно там пропадал. Поэтому я отправилась туда его искать.

Я делаю ещё один глубокий вдох, и в памяти всплывают обрывки того дня. Ощущаю, как спутанные светлые волосы липнут к вспотевшему затылку. На мне была розовая ночная сорочка с принцессами на груди, когда я выбежала на улицу в душный летний воздух. Слёзы жгли щёки, а лёгкие сжимало так, словно вода из той ванны всё ещё заполняла их до краёв.

— Мама стояла у задней двери и кричала, чтобы я немедленно вернулась в дом, но я продолжала бежать к сараю. Мне казалось, что, если я не найду папу, если не услышу его успокаивающий голос, твердящий, что всё будет хорошо, я больше никогда не смогу вдохнуть.

Я смотрю на свои руки, которые не находят себе места, и беспокойно ёрзаю под пристальным изучающим взглядом Дреда. Ощущение такое, будто по моей коже скребут ногтями.

— Он ведь не раз повторял: никогда туда без него не входить и никогда без стука. Предупреждал, что там опасные инструменты и я могу пораниться, так что это было железное правило. Но я так паниковала, что не могла дышать, не то, что ясно мыслить, поэтому просто ворвалась внутрь.

Я бросаю взгляд на Дреда, и, если бы не едва заметное движение его груди, то я бы решила, что он высечен из камня.

Снова опускаю взгляд, и меня накрывает ещё одно воспоминание. Мой голос звучит почти механически, пока я пересказываю эту историю, но внутри чувствую всё то же самое, что чувствовала в шесть лет. Неописуемый ужас, страх, какого я не испытывала никогда в жизни.

— Он как раз закончил отделять голову женщины от тела. На нём был белый защитный комбинезон, лицо скрывала прозрачная маска, а сам он был буквально... залит кровью. Всё тело он уже расчленил: туловище разделил на части, конечности отсёк и разрубил на уровне локтей и коленей. Даже лодыжки. Всё это было просто разбросано — ни одна часть тела не лежала там, где ей положено. Я видела её лицо, но не могла осознать увиденное, потому что оно застыло в выражении абсолютного ужаса. Она почти не казалась настоящей, но её внутренности вываливались наружу, и…

— Хватит, — резкий, хриплый голос вырывает меня из оцепенения. Я поднимаю взгляд, встречаясь с полными боли глазами Дреда. Слёзы застилают зрение, размывая его черты, но это ничуть не смягчает выражения муки на его лице, застывшей в виде глубоких складок вокруг его глаз и рта.

И тут до меня доходит: ведь я описываю и его мать. Вина падает на меня свинцовой тяжестью, перехватывая дыхание. Я опускаю голову и закрываю лицо руками, чувствуя одновременно жгучий стыд и ярость на саму себя.

— Вот дерьмо, Дред... мне так чертовски жаль, — тихо говорю я, убирая руки от лица, чтобы взглянуть на него. Брови сводятся к переносице, отражая терзающее меня раскаяние. — Я такая дура. Совсем не соображаю, что говорю, и… я не должна была тебе этого рассказывать.

На его челюсти заиграли желваки, а глаза затянуло тьмой, которую я понимаю слишком хорошо. Но он молчит и не двигается несколько долгих, томительных мгновений.

— Просто… пропусти эту часть, — наконец произносит он хриплым голосом.

Я киваю, прикусив губу. Опускаю взгляд на свои беспокойные пальцы, и на секунду замолкаю, чтобы собраться с мыслями.

— Я… я никогда прежде не видела отца в таком бешенстве, — бормочу я. Тревога внутри разрастается, словно бездонная яма, поглощая всё вокруг. — Его глаза были чёрными, и он выглядел… — горло словно сдавливает изнутри, стоит мне вспомнить его лицо, будто это было вчера. Я сглатываю раз, другой, пытаясь вернуть себе голос.

— Он выглядел чертовски злым. Нечеловечески злым. Я… никогда прежде не видела ничего подобного. Просто… чистое зло. — Голос предательски дрогнул, заставляя меня сделать паузу и сглотнуть несколько раз. — Я хотела бежать, но он закричал, чтобы я не двигалась. От чего моё тело сковал ужас, хотя внутри всё кричало о необходимости спастись. Я не знала, что делать, но понимала только одно: я не хочу быть как она. — На последнем слове мой голос срывается, и я с трудом подавляю рыдание. Шмыгаю носом и дрожащими пальцами поспешно смахиваю слёзы, бегущие по щекам.