В груди разливается что-то невыразимо острое, и меня захлёстывает непреодолимое желание стать ещё ближе, слиться с ней, пробраться внутрь, пока между нами не исчезнет грань, где заканчиваюсь я и начинается она.

И это пиздец как меня пугает.

С глухим стоном я отстраняюсь, тут же опускаю руку и прячу телефон. Мы тяжело дышим, я ещё несколько раз быстро её целую, а затем обхватываю ладонью затылок и прижимаю её голову к себе, упираясь подбородком в макушку, отчаянно нуждаясь в передышке.

Признаюсь, у меня в планах совсем не было такого финала, и это лишь доказывает, что она буквально сводит меня с ума.

Она опасна, и уже этого одного должно хватить, чтобы я спасался бегством и вернулся к той ненависти и обиде на неё, в которых мне давно уже стало уютно.

Но я никогда не мог оставить её в покое, и с каждым днём шансы на то, что это вообще возможно, тают на глазах.

Со временем наше дыхание успокаивается, и мы позволяем себе раствориться в безмятежной тишине. В какой-то момент я начинаю перебирать пряди её волос, а она теребить шнурок моей толстовки. Мы оба не спешим выходить из этого приятного дурмана, окутавшего нас.

Её телефон вибрирует на полу, заставляя нас обоих вздрогнуть от резкого звука. С глухим стоном она перекатывается на спину, на несколько секунд замирает, а затем с тяжёлым вздохом садится и поднимает его.

Моя верхняя губа предательски дёргается от раздражения, когда она лениво отвечает на вызов, едва слышно бормоча:

— Алло?

Не проходит и секунды, как она каменеет, заставляя меня мгновенно насторожиться. Я поднимаю голову, ощущая, как адреналин ударяет в кровь раньше, чем до меня доходит смысл происходящего.

Она медленно поворачивается и смотрит на меня через плечо: глаза расширены от ужаса, а лицо бледное, как полотно.

— Что? Что случилось?

Она не отвечает, только смотрит на меня так, будто я демон.

Сердце бешено колотится, внутри всё сжимается от тревоги, и я резко сажусь, не сводя с неё хмурого взгляда.

— Включи громкую связь, — требую я, теряя терпение.

Она моргает и медленно опускает руку с телефоном. Экран снова загорается, показывая неизвестный номер, когда она включает громкую связь.

Несколько долгих мгновений длится тишина, а затем....

— Ангел?

Без названия

Без названия

Глава 23

РЕВЕРИ

Стоит мне вновь услышать это чёртово слово из динамика, как я закрываю глаза. Два простых слога, произнесённых голосом, который я так молилась больше не слышать, заставляют всё внутри рухнуть. Я парализована. Не могу выдавить ни звука, не могу заставить себя сдвинуться с места.

В первый раз, когда я это услышала сразу после своего ответа, я надеялась, что это лишь галлюцинации после оргазма. Но то, как Дред замирает, стоит ему повторить это во второй раз, не оставляет сомнений: мой личный кошмар вернулся, и ему совсем не нужно дожидаться ночи, чтобы меня преследовать.

Этот голос — моё самое первое воспоминание. Он спас меня от матери, чей разум был настолько затоплен тьмой и скорбью, что она не осознавала, что творит. А потом тот же голос стал моей единственной опорой, даря утешение в самые мрачные моменты жизни, которая едва успела начаться.

Он был моей тихой гаванью. Моим убежищем. Тем, к кому я бежала, просыпаясь в бреду от ночных кошмаров, задыхаясь от ужаса.

А потом он стал моим бугименом. Монстром, притаившимся в тени. Тем, от кого я пряталась, едва услышав его шаги на пороге.

Внутри всё скручивает от тошноты, но я до сих пор не могу выдавить из себя ни звука.

Дред придвигается ближе, и исходящая от него тяжёлая, всепоглощающая ярость ощущается почти физически. Она душит и подавляет. Всё вокруг кажется невыносимо подавляющим.

— Ангел... — он произносит это прозвище с тяжёлым вздохом, в котором чувствуется смирение. — Я хочу, чтобы ты поговорила со мной. Это всё, чего я прошу. Прошло девять лет с нашей последней встречи, милая, и я знаю, что ты во многом запуталась. Я… я просто хочу прояснить ситуацию. Ты была совсем юной, и я понимаю,что всё, что ты слышала обо мне, все эти обвинения, прочно засели у тебя в голове. Мне так жаль, что это случилось.

Одна жгучая слеза скатывается по моей щеке, и подбородок предательски дрожит. Я знала, что он сделает это, как только представится шанс. Начнёт манипулировать моим сознанием. Будет утверждать, что всё, увиденное мной в шесть лет, — плод моего воображения, что я просто себя накрутила.

Я боялась этого момента, потому что знала: его тактика может сработать. Он заберётся мне в голову и убедит, что, возможно, я всё выдумала. Что, возможно, я вовсе не жила в страхе перед ним те два года до того, как Барри его арестовал. И, возможно, в те моменты я на самом деле пряталась от собственной матери.