Она пытается сопротивляться, на несколько секунд закрывая доступ к своей киске. Но то ли от удовольствия, то ли от моего приказа, то ли от собственной нужды — она снова подаётся бёдрами вверх, позволяя моему среднему пальцу обвести её набухший клитор. Из моего горла вырывается рычание, полное блаженства и торжества, а по её телу пробегает дрожь.

— Вот так, крошка. Видишь, как хорошо твоей киске теперь? — говорю я с гордостью в голосе. Она тяжело дышит и жадно кивает. — Да, знаю, как сильно тебе нравится, когда я играю с этой ненасытной маленькой киской. Особенно когда я её вылизываю и трахаю.

Звуки, вырывающиеся из её горла, сливаются с моими: прерывистые, неистовые, отчаянные.

Я делаю глубокий вдох, едва сдерживая оргазм, и выпускаю её сосок лишь на мгновение, чтобы смачно шлёпнуть по груди. В ответ она сильнее сжимает руки на члене, продолжая скручивать их так, что у меня искры летят из глаз. Её раскрасневшаяся грудь вибрирует от сдерживаемых стонов, и она бесстыдно трётся о мои пальцы, пока её клитор скользит и пульсирует под ними.

— Блядь, Рев. У тебя есть две грёбаные секунды, чтобы кончить, иначе я так жёстко трахну твой рот, что сломаю чёртову шею, — рявкаю я, и перед глазами начинает всё темнеть.

Я одновременно сжимаю её сосок и клитор, стараясь причинить острую боль. От чего она, словно ракета, едва не взлетает с кровати, но тут же падает обратно, рассыпаясь на миллионы осколков. И это единственное, что мне нужно, чтобы отпустить контроль и позволить сокрушительному оргазму захлестнуть меня с головой.

Хриплый крик вырывается на волю; я отпускаю её грудь, вцепляюсь в волосы и дёргаю, оставляя во рту лишь головку. Она обмякает. Голова безвольно запрокидывается, рот приоткрывается и это самое эротичное зрелище в мире: закатанные глаза и высунутый язык, который я заливаю белым. Стоны и пронзительные вскрики непрерывно льются с её губ, пока я одной рукой продолжаю терзать клитор, а другой в бешеном ритме дрочу. Затем я отстраняюсь на пару сантиметров, позволяя сперме заливать эти прелестные груди, изо всех сил борясь с накатывающей темнотой.

Она так охренительно красива, и я не собираюсь терять её из виду. На чистом отчаянии я отшвыриваю тьму, застилающую глаза, и впиваюсь взглядом в этот безупречный образ.

К тому моменту, как я изливаю последние капли спермы на лицо и грудь, её остекленевшие глаза медленно закрываются, а тело сотрясает крупная дрожь — она всё ещё ловит остаточные волны своего оргазма.

Телефон оказывается у меня в руке прежде, чем успеваю себя остановить, и я снова делаю снимки. Ревери всё ещё в плену экстаза, а моё семя украшает её прелестное лицо и грудь.

Чистый, животный инстинкт управляет моим телом: я запихиваю телефон в карман, толкаю её плечи назад, на кровать, и дёргаю молнию на её джинсах. Как только они расстёгнуты, я хватаю за пояс с обеих сторон и с силой стаскиваю вниз по её ногам.

Она всё ещё одурманена и с трудом соображает, реагируя слишком медленно. И пока она пытается прийти в себя, я уже стою на коленях между её раздвинутыми бёдрами и проникаю языком глубоко ей в пизду.

— Келлан! — выдыхает она, впиваясь пальцами в мои волосы и издавая прерывистый стон, пока её бёдра неистово дрожат.

В голове не осталось ни одной связной мысли — только чистое желание пить из её сочащейся дырочки. Я тщательно вылизываю её внутренние стенки, и из моего горла вырывается низкое, по-настоящему звериное рычание.

Она чертовски вкусная. И если бы я мог питаться лишь её соками, то не притронулся бы ни к чему другому до конца своих дней.

— БлядьобожеКелланподожди, — выпаливает она, сбиваясь и проглатывая слоги. Рев пытается отстраниться, но я лишь крепче сжимаю её бёдра, не давая сдвинуться ни на дюйм. — Это слишком, это слишком!

Если бы меня хоть на секунду заботило её самочувствие, она бы сейчас не кричала.

И всё же она кричит, но этого мне всё равно недостаточно.

Напившись вдоволь, я провожу языком до самого клитора и втягиваю его в рот, одновременно вбиваясь двумя пальцами в её узкую дырочку.

— Блядь, блядь, о-о-о, блядь, Келлан. О боже, святое дерьмо, я не могу, не могу, — вскрикивает она. Ревери пытается отстраниться, дёргая бёдрами, но я только рычу в предостережении, не разжимая губ и продолжая жадно присасываться к её киске.

Удерживая её полный отчаяния взгляд, я лишь ускоряю движения языка и глубже погружаю пальцы, ударяя по точке G. Из её горла вырывается пронзительный крик, тело выгибается мне навстречу, а живот судорожно сокращается.

— Блядь, блядь, о боже, Келлан, я сейчас кончу. Блядьблядьблядь, — бормочет она, умоляюще мотая головой, пока моя сперма блестит на её часто вздымающейся груди.

Я издаю глухой стон, вжимаясь в неё всем телом; мой член снова твёрд, как грёбаная сталь, лишь от одних только звуков её стонов, от которых я окончательно теряю голову.

Глаза Рев непроизвольно закатываются, когда её накрывает второй оргазм.