Она подчиняется, поглощая меня с жадным стоном. Я безжалостен: вталкиваю член глубже и сильнее щипаю её за сосок, удовлетворяя того зверя, которого она так настойчиво дразнит. Нахмурив брови, она издаёт жалобные звуки, не выпуская меня, её тело дёргается и подпрыгивает, когда по нему пробегают волны агонии. Стоит мне ослабить хватку, как она издаёт громкий, гортанный стон, ресницы подрагивают, а бедра трутся от остаточной боли. Я быстро облизываю большой палец и нежно обвожу им вокруг измученного соска, успокаивая и превращая Рев в тихо скулящую лужицу только для того, чтобы снова резко сжать его, отчего её глаза закатываются, а я замираю, полностью поглощённый этим зрелищем.

— Блядь, да, вот так, — стону, чувствуя, как наслаждение волной проходит по позвоночнику. Яйца болезненно сжимаются, и если я хоть на секунду потеряю контроль, то кончу прямо ей в рот.

Но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Это чертовски затягивает. Ни один бог, выдуманный человеческим разумом, не спасёт её от участи стать моей маленькой шлюхой.

Ей чертовски повезёт, если я вообще выпущу её из кровати, не говоря уже о том, чтобы позволить надеть хоть клочок одежды.

Я наматываю её волосы на кулак, проникая глубже, пока головка не упирается прямо в заднюю стенку горла, хотя ещё не вошло несколько сантиметров. Она давится, слюни текут изо рта и капают ей на колени.

— Что, не справляешься, дорогая? Не думал, что ты из тех, кто разочаровывает, — издеваюсь я, и эти слова вырываются с хриплым рычанием.

Бросив на меня яростный взгляд, она обхватывает ладонью основание члена, делает вдох и заталкивает меня глубже, её тугое горло сжимает так сильно, что перехватывает дыхание. От резкого наслаждения из меня вырывается хриплый стон, а бедра дрожат от силы ощущений.

Моя реакция только подзадоривает её. Она размеренно качает головой, продвигаясь всё глубже, пока её губы не упираются в мой пах.

— О-о-ох, о, блядь, о, блядь, Рев, блядь, малышка, — выдыхаю я, и колени снова предательски дрожат.48

Перед глазами вспыхивают искры, и как раз в тот момент, когда я готов окончательно потерять контроль, она расслабляет челюсть и откидывает голову назад, медленно отстраняясь и выпуская мой член сантиметр за сантиметром, пока слёзы ручьями стекают по её щекам.

Стиснув зубы, я грубо заставляю её остановиться на полпути:

— Подожди.

Отпускаю её сосок и торопливо достаю из кармана свой телефон. Моя рука дрожит, пока я открываю камеру и делаю несколько снимков: кости внутри меня буквально вибрируют от того, насколько она, блядь, красивая.

Затем я убираю телефон обратно в карман, и она продолжает. Её язык напряжен, он скользит вдоль вены с нижней стороны моего члена, а щеки втягиваются от того, с какой силой она сосёт, двигая головой вперёд-назад.

Если я сдамся, то кончу за секунду. Но я держусь, жадный и одержимый, пока она не обхватывает мой член обеими руками — одна над другой — и не начинает яростно, до предела выкручивать ладони, двигаясь вверх и вниз, пока её рот жадно сосёт головку.

Этот эффект разрушительно действует на мой контроль, который ускользает сквозь пальцы, словно песок.

— Бля-я-ядь, блядь, блядь, блядь, Рев, о да, вот так, — бормочу я, и наслаждение становится всё острее.

Всё, что я могу сейчас делать, — это отчаянно дёргать её измученный сосок, пока мы оба боремся за власть, пытаясь выяснить, кто из нас первым заставит другого кончить.

Она тяжело дышит и издаёт приглушенные звуки, не выпуская меня изо рта, а её бедра скользят по кровати, ища большего трения.

— Посмотри, как легко ты таешь в моих руках, — дразню я, и в моём сбивчивом, насмешливом тоне слышится сарказм. — Стоит только набить твой рот моим членом и ущипнуть за сосок, как ты начинаешь трахать кровать, словно нуждающаяся шлюха.

В ответ она может лишь простонать. Я отпускаю её волосы и слегка наклоняюсь, чтобы дотянуться до джинсов и расстегнуть их — за это вечно буду благодарен своим длинным рукам. Она шире раздвигает бёдра, и я просовываю ладонь под ткань трусиков. Её киска такая влажная, что пальцы мгновенно тонут в этой влаге, когда я нахожу клитор. Она вскрикивает, не выпуская меня изо рта, и её глаза закатываются.

— Господи, да ты чертовски промокла, малышка. Такая скользкая, что я едва могу потереть твой клитор.

Блаженство, исказившее её лицо, в сочетании с тем, как отчаянно она сосёт мой член, почти заставляет меня сорваться. Я чертовски близок к финишу, и она, должно быть, тоже, потому что внезапно смещает бёдра вниз, заставляя мои пальцы соскользнуть с клитора. Она намеренно лишает себя разрядки, желая, чтобы я кончил первым.

— Даже не думай, чёрт возьми, говорить мне «нет», Ревери, — рычу, едва узнавая собственный голос. Я больно выкручиваю её сосок, и она дёргается, взвизгивая. — Будь хорошей маленькой шлюшкой и дай то, что принадлежит мне.