Не отрывая от меня взгляда, она открывает рот и обволакивает меня своим горячим влажным теплом. Я судорожно втягиваю воздух, и перед глазами уже плывут чёрные точки.

Господи, она даже понятия не имеет, что со мной творит. Ни малейшего представления, насколько я близок к тому, чтобы потерять контроль от самого простого прикосновения.

Именно поэтому часть меня всё ещё хочет вышвырнуть её из своей жизни, но та часть, что гораздо больше, никогда не сможет её отпустить. Ни одна женщина и близко не вызывала у меня такой реакции, и я ненавижу то, насколько я слаб, когда дело касается её.

Пытаясь сохранять спокойствие, перемещаю правую руку ей на затылок, удерживая под контролем, а левую кладу на грудь. Она выгибается навстречу прикосновению, прерывисто всхлипывая, и переводит на меня взгляд, пока мои пальцы дразнят сосок. Её язык скользит вдоль вены на нижней стороне члена, вызывая прилив эйфории, от которого у меня едва не подкашиваются колени.

Я стону, и её глаза загораются, когда она делает это снова и снова. Прикусываю губу, чувствуя, как внутри разливается удовольствие, и мне приходится приложить усилия, чтобы не отводить от неё взгляд.

Мучительно медленно она двигает головой, с каждым разом заглатывая меня всё глубже. Прерывистые стоны и слова поощрения срываются с моих губ, пока я перекатываю её сосок между пальцами. Её дыхание становится неровным, когда она принимает меня ещё глубже, сжимая бёдра и издавая довольное урчание.

Это болезненно красиво и, пожалуй, лучший минет в моей жизни, даже учитывая, что прошло всего секунд тридцать и она даже не взяла его до конца.

И, Господи, как же я, блядь, это ненавижу. Когда она полностью покрывает меня своей слюной, то опускается настолько низко, насколько может, всасывая член так, что вваливаются щёки, а затем медленно отстраняется. Её полуприкрытые глаза не отрываются от моих, она слегка хмурится от напряжения, а мой рот приоткрывается от удовольствия, сжимающего яйца.

— Ах, блядь, хорошая девочка, — вырывается у меня стон, прежде чем я больно щипаю её за сосок. Она замирает, вздрагивая, и удивлённый звук вибрирует вокруг меня, прежде чем её щеки краснеют, а веки подрагивают.

Мой член дёргается у неё во рту, когда я стону. Её реакция приносит почти больше удовольствия, чем сам минет.

— Перестанешь ты, значит, перестану и я, — хрипло говорю я, надавливая на затылок, чтобы она продолжала.

Она тут же подчиняется и со стоном начинает жадно сосать. Я одновременно сильнее сжимаю её сосок и давлю на затылок, заставляя взять меня ещё глубже.

Я выкручиваю запястье, и визг вибрирует вокруг моего члена, а из меня вырывается громкий стон. Она жалобно скулит и извивается от боли, но удовольствие смягчает черты её лица.

— Чёрт, посмотри на себя. Пускаешь слюни, как маленькая шлюшка, — хриплю я.

Она отстраняется, пока во рту остаётся только головка, а затем принимается сосать в бешеном темпе, снова проводя языком вдоль вены на нижней стороне члена. Я запрокидываю голову, закатывая глаза, когда удовольствие пронзает меня насквозь.

— Бляяяяядь, Ревери, — стону я, чувствуя, как слабеют колени.

Я наклоняю голову вниз, наматываю её волосы на кулак и резко дёргаю за них.

— Полегче, — предостерегаю я, и мой голос звучит почти демонически.

Она смотрит на меня своими большими невинными глазами, а брови предательски изгибаются, выдавая её усмешку.

Чёртова дрянь.

Моя верхняя губа дёргается в оскале, и желание засадить ей член по самую глотку становится настолько невыносимым, что я больше не могу сдерживаться.

— Тебе весело, малышка? Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я сломаю тебе грёбаную челюсть из-за того, как жёстко буду трахать твой рот, — угрожаю я, полностью отстраняясь.

Сильнее накрутив её волосы на кулак, я притягиваю её ближе, а другой рукой хватаю свой член и грубо шлёпаю им по её щеке.

Она ахает от шока, а затем её глаза сужаются. Это вызывает у меня лишь новую ухмылку, особенно когда кожа на щеке краснеет.

— Высунь язык, — приказываю я.

В её взгляде вспыхивает жар вперемешку с дерзостью, когда она подчиняется. Я запрокидываю её голову назад и, глухо застонав, несколько раз шлёпаю членом по её языку.

— Хорошая маленькая шлюшка, — бормочу я, чувствуя, как верхняя губа дёргается в оскале от того, насколько сильно вожделение бурлит в моих венах.

На мгновение разум проясняется, и я отчётливо осознаю, кто именно передо мной. Но вместо того, чтобы охладить пыл, это лишь заставляет всё внутри перевернуться, а осознание запретности происходящего только подстёгивает меня.

Никогда бы не подумал, что буду шлёпать членом по языку Ревери Адамс, прежде чем начать трахать её рот, но, честно говоря, я совсем не против.

По идее, мне стоило бы злиться, но это не так.

— Заглатывай, — приказываю я, отпуская её волосы, чтобы снова сжать уже измученный сосок.