— Келлан, пожалуйста, — хнычу я, опять пытаясь потереться о него.

— Думаешь, сможешь жить без этого? Без меня? — спрашивает он, игнорируя мои мольбы.

Я стону, отчаянно пытаясь оттолкнуть его, но это выше моих сил. Кажется, будто я лишилась какой-то жизненно важной части себя, и вернуть её можно только через него.

— Нет, — едва слышно выдыхаю я.

— Хорошо, — шепчет он, дразня настойчивым скольжением, пока у меня не закатываются глаза. Он останавливается слишком быстро, и мой клитор болезненно пульсирует от этой потери.

— Келл… — Моё недовольное рычание сменяется резким криком, когда он подаётся вперёд и погружает член в меня, он успевает войти меньше, чем наполовину, как вдруг упирается в преграду.

Я едва успеваю осознать вспышку жжения, как он отстраняется, оставляя внутри лишь головку и снова толкается внутрь — на этот раз входя до упора и вынуждая меня снова вскрикнуть.

Словно разряд молнии, меня пронзает смесь удовольствия и боли, заставляя позвоночник выгнуться, отрывая тело от кровати, пока мои лодыжки сами скрещиваются за его спиной, намертво фиксируя его внутри.

— Ох, блядь, — стону я, хмурясь, когда он прижимается тазом к моему клитору и начинает изводить меня медленными круговыми движениями бёдер.

— Чувствуешь это, малышка? Как хорошо, когда я полностью тебя заполняю?

— М-м-мхм, — мычу я, позволяя глазам закрыться, пока он продолжает размеренными толчками в меня погружаться.

— Хорошо, — шепчет он с довольным видом. Дред нависает надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы, и заглядывает в лицо, ловя мой взгляд. — А теперь, Ревери, слушай меня внимательно. Ты соберёшь всё своё дерьмо и вернёшься ко мне домой. Сегодня же ночью.

Я хнычу, чувствуя, как моя киска пульсирует вокруг его члена. Мне жизненно необходимо, чтобы он двигался.

— Эй, — тихо зовёт он, перехватывая моё ускользающее внимание. — Ты меня слышишь?

Я слабо киваю:

— Угу.

— Хорошая девочка, — шепчет он. — А потом ты заберёшься в нашу кровать, прижмёшься всем своим крошечным телом ко мне и уснёшь в моих объятиях.

Я снова киваю, на этот раз гораздо охотнее, втайне надеясь, что теперь-то он даст мне то, в чём я так отчаянно нуждаюсь.

— Завтра ты пойдёшь на занятия и будешь игнорировать всех ублюдков, которые на тебя пялятся. Тебе нечего стыдиться, потому что на том видео были не мы. И если хоть один мудак вякнет что-то в твой адрес или косо посмотрит, ты скажешь мне, и я, блядь, со всеми разберусь. Поняла?

— Но Кейтлин… — слабо возражаю я.

— Она больше не доставит проблем, — мягко заверяет он. — Ты меня понимаешь?

Я слишком растворилась в волнах похоти, чтобы думать о том, как… чтобы спрашивать, что именно он сделал.

— Угу.

— А если кто-нибудь спросит, моя ли ты девушка, что ты ответишь, малышка?

Я прикусываю язык, едва сдерживая слова, которые инстинктивно просятся наружу, отказываясь так просто ему сдаваться. Но эта агония слишком сильна, поэтому я просто шепчу:

— Скажу «да».

— Вот это моя хорошая девочка, — бормочет он, снова качнув тазом вплотную к моему клитору и награждая меня очередной вспышкой чистого блаженства. Это похоже на удар молнии, и я выгибаюсь дугой от этой дикой, сокрушительной силы.

— Ах-х, да, да, — стону я, закатывая глаза.

— Все будут знать, что ты моя, даже твой грёбаный папаша. И если то, что ты принадлежишь мне, станет для него позором, значит, ты будешь моим падшим ангелом.

Я прикусываю губу и снова киваю, буквально вибрируя от желания, чтобы он наконец-то меня трахнул. Издав ещё один довольный звук, он снова выпрямляется, полностью вытаскивает член, а затем со стоном одним сокрушительным толчком погружается в меня на всю длину.

Я хмурюсь, впадая в ступор от того, что ничего не чувствую. Приподняв голову, смотрю вниз, и у меня буквально отвисает челюсть от шока: он трахает Fleshlight, зажатый между моих бёдер.

Что за херня?!

— Блядь, твоя киска такая тесная, это так охрененно, — хвалит он меня, закатывая глаза от экстаза. Мои внутренние стенки инстинктивно сжимаются в ответ, и эта внезапная пустота отзывается почти физической болью.

Я приподнимаюсь на локтях, уставившись на него в абсолютном неверии.

— Дред, — говорю я. Мой голос колеблется где-то между отчаянной мольбой и пугающей серьёзностью; я умоляю его не делать того, что он задумал.

Но он не слушает. Конечно же, ему, блядь, абсолютно плевать.

Вместо этого он начинает трахать игрушку ещё быстрее, хмурясь от удовольствия и глядя сверху вниз на то, как его член скользит внутри мягкого силикона.

— Блядь, Рев, я так соскучился по этой киске, обхватившей мой член.

Я рычу и пытаюсь выскользнуть из-под него, но его свободная рука тут же впивается в моё бедро, намертво прижимая к матрасу и не давая пошевелиться.