Надеюсь, ты не против, что я лишил тебя удовольствия самой выбрать своё первое тату? Учитывая, что отпечаток моей ладони будет навсегда выжжен на твоей заднице.

От: youaresophucked@:

Наслаждайся свободой, пока можешь, дорогая.

От: youaresophucked@:

Сначала заблокировать меня? А потом заставить провести грёбаный День святого Валентина без моей девушки? Вот теперь ты зашла слишком далеко. Мне ничего не стоит хирургическим путём вживить в тебя грёбаный трекер, Ревери.

И это, блядь, далеко не единственное, что я засажу чертовски глубоко в тебя.

От: youaresophucked@:

Могу гарантировать, что тебе понадобится грёбаная операция, чтобы вытащить меня из себя.

От этого письма моё сердце предательски ёкнуло, именно поэтому я решила не отвечать.

Пошёл он на хрен со своими сексуальными подкатами.

Что, блядь, случилось с нашей взаимной ненавистью? Стоило ему дважды в меня кончить, и теперь он вдруг не способен кончать ни в кого другого?

Он думает, у нас что? Секс по дружбе, и теперь мы должны вместе проводить День святого Валентина, дарить друг другу милых плюшевых мишек и клубнику в шоколаде?

Исключено.

Я всё ещё его ненавижу.

И День святого Валентина я тоже ненавижу.

После всего, через что он заставил меня пройти, после всего, что он со мной сделал, пара-тройка оргазмов не заставят всё это исчезнуть.

Мой телефон жужжит от входящего сообщения, и я уже собираюсь проигнорировать его, пока не замечаю имя Сейбл.

А следом от неё же приходит ещё десяток сообщений.

Нахмурившись, я хватаю телефон, открываю ветку сообщений, и тут моё сердце официально готово вывалиться из задницы.

Твою. Мать.

* Es una emergencia. - Это срочно.

*Sus ojos? - А его глаза?

*Lo siento. – Мне жаль.

*mi papa - моего папу.

*una familia - с одной семьёй.

*Te quiero. - Я люблю тебя.

*Avanza y corre. – Поторопись и беги.

Поторопиться и бежать?

Она что, серьёзно только что велела, блядь, бежать? Мне ещё чертовски повезёт, если он прямо сейчас не стоит на парковке?

О боже мой.

Обожемой, обожемой, обожемой.

Я подрываюсь с кровати и осматриваю себя. На мне футболка на три размера больше, со старым пятном от соуса для пиццы, которому уже лет пять, а под ней ни штанов, ни лифчика.

Завтра утром я планировала устроить стирку у Сейбл, так как это моя последняя чистая пара трусов.

К чёрту всё. Лучше уж грязные спортивки, чем позволить этому дикарю подойти ко мне, когда я вообще без них.

Я натягиваю их как раз в тот момент, когда слышу несколько тихих, глухих ударов в дверь.

Господи, почему это прозвучало так зловеще?

Моё сердце так сильно бьётся о рёбра, что точно останутся синяки, а липкие щупальца паники расползаются внутри, обвивая органы и сжимая их в тиски, лишая кислорода уже не только мои лёгкие.

Я упираю руки в бёдра и сверлю взглядом дверь.

Я не обязана открывать.

Мой телефон жужжит от входящего сообщения.

От youaresophucked@:

Парень на ресепшене — мой преданный фанат. Не вынуждай меня этим пользоваться.

Ублюдок.

Вздохнув, я тащусь по короткому коридору к двери и на мгновение перед ней замираю. Моё сердце колотится сильнее, чем когда-либо до этого, но я отказываюсь выпустить его на волю. Если мне придётся стоять здесь и встретиться лицом к лицу с разъярённым мужчиной-зверем, то пускай и все мои грёбаные органы делают то же самое.

Я пытаюсь сделать вдох, но безуспешно: грудную клетку резко сдавливает, и воздух вырывается из меня судорожным хрипом.

Он стучит снова — неторопливо и зловеще. Я не горжусь тем тихим жалобным звуком, что вырывается из моего горла.

Прежде чем растерять остатки мужества, я отпираю замок и резко распахиваю дверь с недовольным лицом.

Он расслабленно прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и опустив голову к экрану телефона. На нём чёрная кепка надета козырьком назад, и лишь несколько прядей выбивались по бокам, закручиваясь у висков.

Дред поднимает взгляд, и сейчас его лицо видно гораздо лучше, чем я привыкла, так что я напрочь забываю, что вообще умею говорить. Бабочки в моём животе пускаются в пляс, отчаянно стремясь улететь подальше от него, пока я судорожно пытаюсь вспомнить хоть одну грёбаную букву алфавита. Но даже если вспомню, то понятия не имею, как её, блядь, произнести. А фонетика? Впервые о такой слышу.

Он сохраняет абсолютно непроницаемое выражение лица, медленно сканируя меня с ног до головы, а затем так же неторопливо возвращает взгляд к моему лицу. И когда наши глаза снова встречаются, лёд в его зрачках тает, сгорая в пламени, которое тут же охватывает и меня. Внутри всё, мать его, пылает.

Он в ярости.

И, скорее всего, возбуждён тоже.