— Я тебя ненавижу, — повторяю я, переходя на едва различимый шёпот. В этот раз это не громкое заявление, а напоминание себе.

— Возможно, — соглашается он сквозь очередной стон. — Но, по-моему, свою отчаянную тягу ко мне ты ненавидишь гораздо сильнее.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы так же отчаянно, как несколько мгновений назад пыталась отбиться от него.

— И от этого чувства, моя дорогая… я тоже не могу сбежать.

Он приподнимается, но отсутствие его тела давит на меня гораздо сильнее.

Его брови сходятся на переносице, а губы искажаются в гримасе, когда удовольствие накрывает его с головой. И в тот миг, когда я уже готова закрыть глаза, он рывком выдёргивает игрушку из моих сжатых бёдер и, небрежно отшвырнув её в сторону, с силой подаётся вперёд.

Из груди вырывается резкий вскрик, когда он снова в меня входит. На этот раз сопротивления нет, только ослепляющая вспышка перед глазами, когда он заполняет меня до предела.

Это одновременно и приносит мне облегчение, и перехватывает дыхание. И, несмотря на всю мою ярость, я до чёртиков возбудилась, наблюдая, как он трахает не мою киску, и чувствую, что уже на грани. Ещё несколько жёстких толчков, и я кончу.

— Блядь, — шепчет он, закатывая глаза. Это так чертовски сексуально, что от одного лишь зрелища моя киска сжимается вокруг него.

— Келлан, — выдыхаю я, и веки бессильно опускаются в приступе облегчения; я подаюсь бёдрами вверх, безмолвно умоляя его продолжать.

Мне плевать, насколько отвратительно я себя чувствую; единственное, что имеет значение, — это волны наслаждения, пульсирующие у меня между бёдер.

— Боже, нет ничего лучше этого, — стонет он, хотя у меня возникает чувство, что он не собирался произносить это вслух. Но он не берет своих слов назад. Напротив, продолжает двигаться, наблюдая, как он исчезает внутри меня, а лицо искажает гримаса муки. — Ничто и никогда не могло сравниться с тобой, Ревери. Ты — всё, что я никогда не хочу снова потерять.

Я даже не в силах осмыслить его слова. Моя внутренняя система окончательно дала сбой, а близость разрядки вызывает такую тревогу, что я попросту не способна уловить смысл сказанного.

Он крепко зажмуривается и делает ещё два жёстких толчка, подталкивая меня к самому краю, прежде чем замереть и хрипло застонать.

Мой рот приоткрывается в паническом неверии, когда его тело содрогается, заливая меня горячей спермой, пока он продолжает медленно двигаться внутри.

— Стой, нет. Пожалуйста, не останавливайся, — хриплю я, вращая бёдрами в надежде получить достаточно трения, чтобы кончить.

Но он впивается пальцами в мои бёдра, удерживая на месте и не давая пошевелиться, заставляя меня переживать медленное угасание оргазма, до которого оставался всего лишь шаг.

— Даже не вздумай, придурок! — рявкаю я, пытаясь вырваться, но терплю жалкое поражение.

С глухим рычанием он полностью выходит из меня, и тёплая жидкость вытекает наружу, пока он поднимается с кровати и отходит прочь, оставляя меня в состоянии полной опустошённости.

— Келлан! — стону я, и мои ноги неистово дрожат от того, насколько это больно.

В его взгляде, когда наши глаза встречаются, бурлит гремучая смесь похоти и ярости. Он указывает на мою огромную сумку в углу комнаты, доверху набитую одеждой.

— Начинай собирать своё барахло, — холодно приказывает он.

Мой рот приоткрывается в полном изумлении, которое стремительно сменяется отрицанием.

Нет, нет, нет.

Этого.

Просто.

Блядь.

Не может.

Быть.

Он что, на самом деле собирается вот так меня оставить?

У меня темнеет в глазах, и несколько мгновений я пытаюсь осознать, какого чёрта вообще происходит. Я настолько ошеломлена, что могу лишь молча, в полном оцепенении, наблюдать, как он одевается. Дред убирает Fleshlight в свою сумку и застёгивает молнию. Резкий металлический звук вырывает меня из состояния транса, в которое я погрузилась.

Он делает ещё один шаг назад, и на его лице застывает суровое выражение.

— Ты же так хотела спать в одиночестве, вот и доводить себя до оргазма будешь сама, — говорит он, кивнув на мою пульсирующую от желания киску. — Увидимся дома.

— Ты же не серьёзно, — выдыхаю я, наконец осознавая, что у меня снова есть конечности и они способны двигаться. Я сажусь, пока он направляется к выходу из комнаты, закинув рюкзак на плечо.

Я лишь невнятно бормочу, пытаясь вскочить с кровати, но, как только я дёргаюсь, он замирает в дверном проёме, устремляя на меня свой ледяной, кристально-острый взгляд.

От вожделения не осталось ни следа. Теперь внутри лишь злость и едва уловимая, грёбаная ноющая боль.

— Больше никогда не заставляй меня искать тебя, Ревери, — это звучит не просто как угроза, а как зловещее обещание, тяжёлым комком оседающее в желудке, словно скисшее молоко.

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, он исчезает в коридоре, покидая комнату. Я вздрагиваю, когда за его спиной с грохотом захлопывается дверь.