— Нет, ну серьёзно, Дред. Какого хрена мы вообще делаем? Я понятия не имею, какая у тебя конечная цель: трахать меня, пока не отомстишь моему отцу, а потом… — я пытаюсь подобрать слова и от досады взмахиваю рукой: — Мы расстаёмся, и каждый идёт своей дорогой? Тогда ради чего это всё? Какой смысл выставлять меня на всеобщее обозрение, объявлять своей девушкой и трахать, чтобы в итоге всё равно отпустить? Просто чтобы помучить меня ещё немного?

Он удивлённо вскидывает брови.

— Ты думаешь, я тебя отпущу? — спрашивает он, и в его голосе звучит неподдельный шок.

Я качаю головой, на миг лишившись дара речи.

— Полагаю, в конце концов ты встретишь какую-нибудь девушку, на которой захочешь жениться и завести детей, разве нет? И я чертовски уверена, что она не придёт в восторг от того, что ты будешь мучить другую женщину до конца своих дней. В конце концов, выпускной уже через три месяца, Дред.

Он снова издаёт сухой смешок, будто я глупый ребёнок, который ничего не понимает.

Моё сердце падает куда-то вниз, а спина мгновенно выпрямляется. Закипая от такого пренебрежения, я уже готова съездить ему по губам.

Он хищно и неторопливо приближается ко мне, и каждый его тяжёлый шаг отдаётся в моих костях так, будто приближается тридцатиметровый великан. Он останавливается вплотную, задевая своей грудью мою и будоража чувствительные соски. Я делаю вдох и запрокидываю голову почти до упора, яростно уставившись на него снизу вверх.

Я вздрагиваю, когда он мягко убирает чёлку с моих глаз, а его взгляд кажется почти благоговейным.

— Зачем мне жениться на ком-то другом, если я могу жениться на тебе и держать рядом с собой, чтобы мучить вечно?

Мой рот приоткрывается, я просто поражена его дерзостью. И мне требуется несколько секунд, чтобы снова обрести дар речи.

— Как будто я за тебя выйду, — выплёвываю эти слова, словно они гнилые. — Зачем мне выходить замуж за того, кто лишь хочет причинять мне боль?

Он ухмыляется, сжимая пальцами мой подбородок, и наклоняется так низко, что между нашими губами едва остаётся пара сантиметров.

— Потому что ты чертовски счастлива, когда я это делаю, — тихо выдавливает он сквозь сухой, раздирающий горло хрип. — Ты так сексуально хихикаешь и так широко мне улыбаешься прямо перед тем, как мощно кончить для меня. — Он проводит зубами по своей нижней губе, и довольное урчание вибрирует в его горле. Переведя взгляд с моих губ на глаза и остановившись на последних, он добавляет: — Тот день, когда я больше этого не увижу, станет моментом, когда ты будешь в чёрном платье и похоронишь меня на два метра под землёй, моя маленькая скорбящая вдова.

По спине пробегает озноб, а внизу живота всё сжимается вокруг бушующего внутри пожара. Даже если бы мне нашлось что ответить, голос пропал, наотрез отказываясь повиноваться.

— Я — всё, что у тебя когда-либо будет, Ревери. Я бы никогда не стал заявлять права на тебя перед всем миром только для того, чтобы позволить кому-то другому тебя забрать, — говорит он, будто я всего лишь наивная дурочка.

Я отстраняюсь.

— Значит, дело всего лишь в праве собственности? Ты просто хочешь владеть мной, чтобы я больше никому не досталась? Ты же терпеть меня не можешь, но я для тебя всего лишь забавная игрушка, так что ли?

Он усмехается.

— Не игрушка, малышка. Ты моя маленькая скрипка, забыла?

Теперь наступает моя очередь смеяться, только за этим скрывается лишь ярость и что-то похожее на обиду.

— Я тебе, блядь, не вещь, Дред, так что пошёл ты на хер.

Я пытаюсь отвернуться, но он резко хватает меня за волосы и притягивает обратно к себе, вырывая из моего горла судорожный вздох. Наши груди сталкиваются, а шея затекает от того, с какой силой он заставляет меня запрокинуть голову, вынуждая поймать взгляд его горящих глаз, полностью охваченных пламенем.

— Тогда почему ТЫ владеешь мной?! — рычит он, и его голос звучит по-демонически жутко. — Почему тебе позволено меня истязать, но я должен оставить тебя в покое?!

— Да я ничего с тобой не делаю!

— Ты дышишь! — кричит он, и его взгляд становится диким, пока наши грудные клетки тяжело вздымаются. — Вот что ты, блядь, делаешь, Ревери. Ты дышишь. Ты существуешь. Ты занимаешь так много грёбаного пространства, что я даже глаза не могу закрыть, чтобы тебя не видеть. Ты въелась в меня так глубоко, что если я тебя вырежу, то просто умру.

Меня трясёт от урагана эмоций, бушующего внутри. От бессилия в глазах наворачиваются слёзы, и всё, чего я хочу, — это чтобы он просто позволил мне его ненавидеть.

— Так умри! — рычу я и со всей силы толкаю его в грудь обеими руками. — Избавься от меня, вырежи из себя и оставь в покое!

Он лишь сильнее притягивает меня к себе, обхватывая другой рукой за поясницу и буквально вжимая в своё тело. Я упираюсь ладонями в его живот, пытаясь оттолкнуть, но всё тщетно.

— Да ну? Этого ты хочешь? — цедит он сквозь стиснутые зубы, до боли скручивая мои волосы в кулаке. — Хочешь, чтобы я умер, малышка?

— Да, — плюю я этим словом ему в лицо.

Его пламя пожирает моё тело изнутри, заставляя меня задыхаться, закипать от злости и пылать. Я буквально плавлюсь в его руках, уже не понимая, где заканчивается его тело, а где начинается моё.

Его губы в считаных сантиметрах от моих, когда он произносит: