А подобное сочетание, как уже доказано на практике, чертовски опасное.

Я с трудом сглатываю и молча отступаю назад, освобождая ему проход. Шестерёнки в моей голове крутятся с бешеной скоростью, высчитывая, как быстро я смогу выпрыгнуть за эту грёбаную дверь и какова вероятность сделать это быстрее него.

В итоге моя гипотеза сводится к «ни единого, блядь, шанса», так что ноги мои словно приросли к полу.

Он прикусывает нижнюю губу и держит меня на прицеле своего взгляда до тех пор, пока не проходит мимо. От него исходит мощная, удушающая, высасывающая душу энергия, которая ощущается настолько физически, что вполне могла бы оказаться грёбаной демонической сущностью, вселяющейся в его тело, когда ей вздумается.

Я наблюдаю, как он проходит в гостиную, а мой взгляд намертво застывает на рюкзаке, небрежно висящем на его плече.

Да уж… Мне совсем не нравится это дерьмо. Потому что какого хрена ему вообще нужен рюкзак? Он не останется здесь на эту чёртову ночь, да и в любом случае он, скорее всего, увёз бы меня обратно в своё общежитие.

Блядь.

Сердце подкатывает к горлу. Я закрываю за ним дверь и замираю на мгновение, пытаясь — и с треском проваливая эту попытку — собраться с мыслями.

Мне почти хочется плакать, но вместо этого я заставляю себя развернуться на носках и медленно прохожу в гостиную, виновато шаркая ногами и шумно втягивая воздух сквозь сжатые губы. В этот момент я чувствую себя точь-в-точь как провинившийся ребёнок.

Не то чтобы я в чём-то провинилась. Я, блядь, вообще ничего ему не должна. Но мне нужно действовать осторожно, потому что, нравится мне это или нет, в этой комнате есть только один главный хищник, и, к несчастью, это не я.

Он стоит с левой стороны кровати, ближе всего к стене, а рюкзак лежит на матрасе прямо перед ним. Он пристально на меня смотрит, приоткрыв рот и водит языком по внутренней стороне щеки, словно пытается решить, что со мной делать.

Я бывала во многих напряжённых ситуациях с Дредом, но эта особенная. Атмосфера накалена до предела, словно комната доверху заполнена метаном: одна искра от зажигалки, и мы взлетим на воздух.

Я чувствую это в своих сдавленных лёгких, в бешеном пульсе, во всём теле… и глубоко внутри.

— Дай угадаю, — дерзко начинаю я, выдавливая из себя уверенность, которой внутри и близко нет. — Ты говоришь мне, что я принадлежу тебе, что я очень непослушная девочка, раз сбежала и заблокировала тебя, после чего я посылаю тебя на хер. А ты наказываешь меня тем, что… Хм… — я поднимаю глаза к потолку, поджав губы и притворяясь, будто задумалась, — трахнешь меня. Может, даже заставишь тебе отсосать. Само собой, я знаю, что порка тоже была в планах, но мне кажется, на этом бы всё не закончилось, верно?

Он смотрит себе под ноги с мрачным смешком, а затем снова поднимает на меня свой обжигающий взгляд.

— Думаю, мы оба знаем, что, если бы я тебя выпорол, ты бы сама умоляла о добавке, дорогая.

Мудак.

— А я думаю, что тебе стоит держать свои руки при себе, — огрызаюсь я, и в моём голосе отчётливо слышится злость.

Он хмыкает, так пристально меня рассматривая, что я переступаю с ноги на ногу, а моя рука сама тянется к кулону. Я гоняю его туда-сюда по цепочке, буквально сгорая под его обжигающим взглядом.

Мне чертовски не по себе.

Вот только соски твердеют, а в животе разливается тот же жар, который исходит от пекла в его глазах, прежде чем медленно опуститься ниже, между бёдер.

— Почему ты от меня сбежала? — тихо спрашивает он.

— Я сбежала не от тебя. А от всего того, что тебя окружает.

Его челюсть сжимается, но он молчит, ожидая моих объяснений.

Я перевожу взгляд прямо перед собой, уставившись в стену.

— Если бы ты не выложил то фото, никто бы и в жизни не подумал, что в моей комнате был именно ты. И она вряд ли бы вообще сняла всё это на камеру. — Я приподнимаю одно плечо. — Ну даже если бы и сняла, то скорее всего просто переслала бы тебе, чтобы использовать его против меня. Всем плевать на мою жизнь, их волнует только то, что связано с тобой.

И всё же он продолжает молчать, изучая меня взглядом.

— Теперь мы заполонили весь интернет, а из-за нашего прошлого мир, блядь, смакует это на полную катушку, строя теории о том, как мы вообще сошлись. Люди не понимают, какого хрена нас вообще тянет друг к другу, и самое паршивое, что у меня самой нет ответа.

Я безрадостно усмехаюсь и снова на него смотрю. Мои пальцы наконец отпускают кулон, а руки бессильно расходятся в стороны. Почти сдавшись, я произношу: