— Слушай, я вообще не фанатка этих тем, когда девчонок пытаются стравить между собой. А ты прямо на взводе и смотришь на Северена так, будто он Джокер. Полагаю, он повёл себя с тобой как последний мудак? Если так, то мне он об этом сказать «забыл», и я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред.

Я внимательно всматриваюсь в неё, не замечая ни капли фальши на лице, но её неосведомлённость всё же немного настораживает. С другой стороны, УХК — это чертовски огромный университет, где в кампусе учатся больше пятидесяти тысяч студентов, так что знать всех подряд просто нереально.

Я уверена, она прекрасно знает, кто такой Дред, да и обо мне, скорее всего, слышала. Но что касается его издевательств… он их, конечно, не особо скрывает, но и кричать о них на весь мир тоже не станет. Так что, если она не крутилась постоянно рядом с ними или не вращалась в тех же кругах, то вполне возможно, она понятия не имеет, через какой ад Дред и его дружки заставляли меня проходить эти четыре года.

И судя по тому, как в раздражении сжались её челюсти, когда Октавия с явным недоверием покосилась на Северена, она действительно совершенно не в курсе происходящего.

— Приятно знать, что ты здесь не для того, чтобы причинить мне вред, — произношу я, стараясь говорить нейтральным тоном, хотя мои слова тут же привлекают внимание Северена и Дреда. — Обязательно вспомню об этом, когда в следующий раз Северен посреди ночи в собачий холод прикуёт меня цепями к флагштоку, бросив там умирать.

Рассчитываю ли я саботировать все шансы Северена с ней? Абсолютно. Но, к сожалению, смотрю на него и понимаю, что объективно он чертовски породистый самец. Так что вероятность успеха ничтожна, но почему бы не повеселиться в процессе?

Глаза Октавии округляются от шока, и в следующее мгновение она резко поворачивает голову к Северену, молча требуя объяснений. Тот вздыхает, глядя на меня с раскаянием, словно я его сдала.

Это заставляет меня победно улыбнуться.

— Я также написал Дреду, что она была в двух секундах от встречи с Мрачным Жнецом. Так что, технически, я спас ей жизнь.

— То, как изощрённо ты извернулся, чтобы выставить себя героем, по-настоящему поражает, — сухо говорю я. — Ты почти забыл упомянуть, как вы втроём оставили в моей комнате расчленённый, окровавленный манекен, который сделали до ужаса похожим на настоящий труп и на почерк Локсмита. А затем ты выломал мою дверь, вырядившись копом, и притворился, что меня арестовываешь. — Северен открывает рот, но я поднимаю указательный палец, как бы говоря ему заткнуться. — О, и давай не будем забывать, что чёртов подражатель всё ещё на свободе, а ФБР считает, что он и Лайонел могут работать вместе. И угадай, кто незадолго до этого узнал об освобождении Лайонела и решил, что этот подражатель шлёт мне весточку от него? У меня были все чёртовы причины верить, что этот манекен был настоящим.

— Дерьмо, — Дред выругался себе под нос, но я не испытываю ни капли сочувствия к его прозрению. Он не имеет права чувствовать себя виноватым. Никто из них.

Лицо Северена мрачнеет, от былого веселья не остаётся и следа.

— Я не знал об этой части, — тихо оправдывается он.

Я усмехаюсь.

— А разве это что-то изменило бы?

Вместо ответа он лишь упирается языком во внутреннюю сторону щеки, и этого мне вполне достаточно.

Я перевожу взгляд на Дреда и прожигаю его мрачным взглядом.

— Не понимаю, чему ты так удивляешься. Нет ничего шокирующего в том, что я сразу подумала о подражателе, ведь этого ублюдка до сих пор, блядь, не поймали. И разве вы не этого добивались? Чтобы я поверила, что всё по-настоящему?

Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но я слишком взвинчена, чтобы дать ему вставить хоть слово.

— Точно так же, как ты, наверное, хотел, чтобы я поверила, будто всё реально, когда похитил меня прошлой ночью, да? Только вот ты не знал одной маленькой детали: Лайонел уже на свободе. Так что в этот раз я и правда решила, что это был он.

— Какого хрена? — бормочет Октавия.

Лицо Дреда каменеет, а резкие линии его лица заостряются, являя миру ту безупречную красоту, которую можно назвать лишь жестокой.

— Нет, Ревери. Не было ни единой, блядь, секунды, когда бы я хотел, чтобы ты подумала, будто тебя похитил кто-то другой, кроме меня, — рычит он. — Подражатель никогда не убивал за пределами Калифорнии, и ты, похоже, забыла, что я не знал об освобождении Лайонела. Так что нет, мне и в голову не пришло, что ты подумаешь на кого-то из них. Если нужно было, чтобы я объявил о себе, то, возможно, тебе не следовало красть моё грёбаное письмо. Тогда бы я знал, что вообще у тебя в голове.

— Я бы не украла его, если бы накануне ночью ты едва меня не прикончил! Ты пошёл на такое ещё до того, как всё узнал, и я прекрасно понимала, что потом ты сделаешь ещё хуже. И угадай что? Сделал! Ты поставил мне тот грёбаный идиотский ультиматум, помнишь?