Его взгляд мгновенно леденеет. Ну вот и Дред, которого я так, блядь, хорошо знаю. Он в бешенстве, потому что я назвала трах с ним вещью похуже, чем смерть.

Отлично.

— Что ты сделал прошлым вечером? — тихо спрашивает Северен, нахмурив брови и вглядываясь в своего лучшего друга с эмоцией, которую я слишком взбешена, чтобы расшифровать.

Дред сжимает челюсти, намертво пригвоздив меня взглядом, пока я переключаю всё внимание на Северена. Из меня вырывается горький смешок:

— Он меня трахнул.

Брови Северена взлетают вверх, конечно, он не ожидал такого ответа.

Я снова смотрю на Дреда, выдерживая его ледяной, как тундра, взгляд, пока говорю его другу:

— Но только потому, что, если бы я ему не дала, он бы меня утопил. Верно, детка?

Из груди Октавии вырывается вздох, пока меня буквально трясёт от ярости. Я даже не осознавала, насколько сильно взбешена, пока у меня не задрожала нижняя губа.

Но Дред не считает нужным отвечать и, скорее всего, потому что этот ублюдок прекрасно знает: сейчас любые слова будут лишними.

Глубоко вздохнув, я выпрямляюсь и бросаю взгляд на Октавию, которая уставилась на обоих мужчин так, словно они сменили обличье прямо у неё на глазах. Думаю, в каком-то смысле так оно и было.

Спустя пару секунд она переводит испепеляющий взгляд на своего парня. Её левый глаз заметно дёргается, а покрасневшее лицо багровеет всё сильнее, словно оно вот-вот взорвётся.

Но я слишком зла, чтобы насладиться этой победой.

Выдохнув, я снова переключаю внимание на Северена и склоняю голову набок, пока уголки моих губ кривятся в напряжённой, злобной улыбке.

— Возможно, теперь Октавия поймёт, с кем она трахается. С тем, кто ничуть не лучше своего друга или моего отца. Зло бывает разных оттенков, Северен. Необязательно убивать человека, чтобы заставить его чувствовать себя мёртвым внутри.

За столом повисает гробовая тишина, пока я быстро встаю, подхватываю с пола рюкзак и перекидываю его через плечо.

Я встречаю взгляд Дреда. Мышца на его челюсти дёргается, пока он смотрит на меня в упор, так же сурово и неподвижно, как замёрзшие горы Колорадо.

— И я не твоя грёбаная девушка.

Затем я разворачиваюсь и вылетаю из столовой. На этот раз Дред не следует за мной.

Без названия

Глава 18

РЕВЕРИ

В этих прогулках по кампусу на занятия и обратно есть нечто глубоко тревожное: все вокруг пялятся и шепчутся, стоит мне только пройти мимо.

Вылетев из столовой три дня назад, я позвонила Сейбл и попросилась остаться у неё на выходных. Я хотела — нет, мне было жизненно необходимо — сбежать от Дреда и я не собиралась возвращаться в свою новую комнату, где он без труда мог меня найти.

В ту ночь он написал мне несколько раз, спрашивая, куда я ушла, но ответила я только после того, как он пригрозил позвонить Барри в случае моего молчания. Я написала, что со мной всё в порядке, и чтобы он, блядь, оставил меня в покое, и после этого Дред больше не объявлялся.

Благодаря этому последние три дня у Сейбл прошли на удивление спокойно. Всё, что мы делали, — это ходили на работу, объедались рисом с фасолью, тостонес39 и аррос кон дульсе40, залипали на дурацкие телепередачи и бурно обсуждали свою ненависть к мужскому полу. Она очень туманно рассказывала о том, что произошло между ней и Роугом в ту ночь, когда Дред меня похитил, упомянув лишь, как сильно презирает сам факт его существования. Я пыталась сделать то же самое. Однако под её суровым, испытующим взглядом в конце концов призналась, что Дред меня трахнул, отчего её лицо тут же побледнело, словно она увидела призрака.

Реакция была странной, но она сразу же перевела тему, засыпав меня вопросами о том, как всё прошло.

Я всё надеялась, что это был лишь кошмарный сон, но ноющая боль между ног проходила слишком медленно.

Этим утром у меня был соблазн спрятаться у Сейбл ещё на денёк, но я не могу вечно от него бегать. Мне вообще-то нужно ходить на пары, чтобы получить диплом, так что сегодня я пересилила себя и вернулась в кампус — и вот теперь я глубоко, охренеть как глубоко, об этом жалею.

По пути на древнюю историю я заметила, что несколько человек откровенно на меня пялятся и перешёптываются. Внутри всё сразу сжалось от дурного предчувствия, и это ощущение никуда не делось, хотя я уже сижу в аудитории и слушаю лекцию профессора. Дреда сегодня даже не было — полагаю, это как-то связано с плаванием, — но косые взгляды всё равно летят в мою сторону, а паранойя уже подступает к горлу.

Мне даже спрашивать не нужно, чтобы понять, что всё это как-то связано либо с Дредом, либо с Лайонелом, потому что вся моя жизнь, очевидно, теперь вращается вокруг них.

Такое чувство, что в стенах УХК Ревери Адамс даже не существует как отдельная личность — только как тень одного из них.