Моя реакция на его поступок до сих пор не даёт мне покоя, хотя я очень стараюсь выкинуть это из головы. Честно говоря, мне куда проще делать вид, будто ничего не случилось. Меньше знаешь — крепче спишь и всё такое.

— Ты правда хочешь, чтобы вся столовая увидела, как сильно ты заводишься, когда я тебя шлёпаю? — спрашивает он бесстрастно, с абсолютно скучающим видом беря четвёртый кусок пиццы и откусывая. — Может, в этот раз мне стоит отшлёпать твою киску. Давай поспорим, сколько ударов понадобится, прежде чем ты снова фонтаном кончишь прямо мне на лицо.

Ну разумеется, он никогда не позволит мне спать спокойно.

Я сохраняю каменное выражение лица, хотя внутри всё так и горит от вспыхнувшей в голове картинки.

Мне стоило бы заявить на него в полицию только за это.

— Ты правда хочешь, чтобы весь кампус думал, будто ты переметнулся на тёмную сторону и встречаешься с отпрыском серийного убийцы твоей матери? — язвительно парирую я.

Он лишь пожимает плечами, выражая полное равнодушие, пока жуёт и проглатывает еду.

— А какой ещё способ взбесить серийного убийцу может быть лучше, чем трахнуть его дочь?

Я прищуриваюсь. Мне бы очень хотелось сказать, что Лайонелу на это вообще было плевать, но, если честно, думаю, его бы это задело.

— Этого больше не повторится, — произношу я сквозь стиснутые зубы.

Прежде чем кто-то из нас успевает что-то сказать, боковым зрением я улавливаю резкое движение, и кто-то с силой бьёт ладонями по краю нашего стола.

Сердце подскакивает к самому горлу, заставляя нас обоих едва не выпрыгнуть из кожи. Округлившимися глазами я смотрю на незнакомую девушку, которая нависает над столом с яростным выражением лица. Вся столовая погружается в гробовую тишину, и тысячи пар глаз устремляются прямо на меня.

Девушка скалится, её тёмные, яростные глаза полны обвинения, когда она наклоняется и кричит мне прямо в лицо:

— Это ты сделала? Навредила Минди? Ты такая же больная, как твой долбанутый отец?

Моё сердце колотится со скоростью миллион ударов в секунду, челюсть просто отвисает. Я лишилась дара речи, всё ещё не в силах прийти в себя от того, как до усрачки она меня напугала. К тому же я, блядь, абсолютно не понимаю, о чём она вообще говорит.

Дред приходит в себя быстрее и вскакивает на ноги, после чего выставляет руку между нами, чтобы создать барьер, стараясь её не коснуться.

— Уберись на хер от её лица, — рычит он.

Девушка даже на него не смотрит. Хотя подчиняется его команде и выпрямляется, но от стола не отходит.

Я едва успеваю заметить её светлые волосы до талии, бледное лицо и прищуренные глаза, как она снова начинает кричать.

— Говори, где она! — её лицо краснеет, а грудь тяжело вздымается.

— О чём ты, блядь, вообще говоришь? — кричу я, наконец-то обретая дар речи. Смотрю на неё снизу вверх округлившимися глазами, хмурясь в полном недоумении.

Теперь я не просто сбита с толку, а ещё и в грёбаном бешенстве.

Глаза девушки блестят от подступающих слёз, пока её саму буквально трясёт от ярости.

— Минди Саклер, — рявкает она.

Я часто моргаю.

— О-окей, — протягиваю я. — А теперь можешь сказать, кто это, блядь, вообще такая?

Она презрительно фыркает и торопливо достаёт телефон из заднего кармана, её рука дрожит, пока она быстро стучит по экрану. А затем пихает телефон мне прямо в лицо.

Я отстраняюсь и хмурюсь, уставившись на фотографию незнакомой девушки с поцелованной солнцем кожей, длинными шоколадно-каштановыми волосами с карамельными прядями, яркими мшисто-зелёными глазами и белоснежной улыбкой.

Качая головой, судорожно пытаюсь её вспомнить, но в памяти ничего не всплывает. Я уже открываю рот, собираясь так ей и сказать, как вдруг мой взгляд цепляется за кое-что до боли знакомое.

Моё сердце обрывается, и я едва успеваю сохранить бесстрастное выражение, хотя вряд ли способна остановить отливающую от лица кровь.

Розовая заколка.

Минди заколола ей небольшую прядь волос, убрав её от лица.

Та самая розовая заколка, которую я нашла в своей комнате рядом с запиской от Лайонела. Сейчас она у Барри, но этот зажим для волос буквально выжжен в моей памяти.

Адреналин выбрасывается в кровь, и моё бешено колотящееся сердце разносит его по венам с каждым беспорядочным ударом.

Неужели Лайонел, блядь, похитил её перед тем, как оставить ту записку? Не прошло и суток после выхода из тюрьмы, а он уже кого-то похитил.

Дред наклоняется к моему плечу, и девушка поворачивает экран, чтобы ему было лучше видно. Он остаётся совершенно равнодушным и, судя по его отсутствующему взгляду, он её не знает.

Больше всего на свете мне хочется просто лечь на пол и разрыдаться, но тогда я буду выглядеть сумасшедшей. Поэтому вместо этого я пытаюсь сглотнуть — хотя чёрт знает зачем, учитывая, что во рту у меня суше, чем в заднице у верблюда, — и встречаю яростный взгляд девушки.

— Не знаю, кто она такая, — говорю ей, молясь, чтобы она услышала и увидела мою искренность. — Мы вместе ходили на какие-то пары или...