— Господи, да какого чёрта она так боится вас двоих? — подаёт голос девушка, звуча одновременно настороженно и пренебрежительно.

Не то чтобы приятно, когда тебя считают трусихой, но из-за её слов я вдруг обращаю внимание на то, как сильно зажата: плечи буквально вжались в уши, а во всём теле такая натянутость, будто кости отлиты из стали. Я отклоняюсь от них подальше, готовая в ту же секунду подорваться с места и броситься бежать.

Я никогда не прогибалась ни перед одним из них, но эта ситуация настораживает гораздо сильнее, чем их очевидные издевательства. Они никогда раньше не притворялись, что не измываются надо мной, так что сидеть с ними за одним столом и вести себя как цивилизованные люди? Это неизведанная территория, и это, блядь, мне совсем не нравится.

И всё же я решаю повременить с обвинениями: вдруг та девчонка и правда исчезла, а они ни при чём. Но и расслабляться я не собираюсь. Кажется, они просто пытаются усыпить моё внимание, чтобы выбить почву из-под ног в самый неподходящий момент. Я не верю ни единому их слову, и если они рассчитывают, что я буду сидеть тут, разинув рот, то они, блядь, понятия не имеют, как круто сами же меня выдрессировали.

— Нам уйти? — медленно спрашивает Северен, нерешительно переводя взгляд с Дреда на меня.

— Нет.

— Да.

Наши с Дредом ответы раздаются одновременно, но даже вопросов не возникает, кого именно станет слушать Северен.

Дред со щелчком открывает бутылку Gatorade, действуя всё так же небрежно и расслабленно.

— Нет, не стоит, — говорит он. — Моей девушке в любом случае придётся со временем к вам привыкнуть. Правда, детка?

Моё лицо искажается от отвращения. Детка?

Да ни за что, блядь, в жизни.

— Во-первых, это мерзко, — говорю я. — Во-вторых, я не твоя девушка. И наконец, ни к кому я не должна привыкать, включая твоих друзей-мудаков.

Северен свистит, и его былая весёлость возвращается в десятикратном размере. Он смотрит на Дреда сияющими глазами, а его губы расплываются в восторженной ухмылке.

— Девушка? Ни хрена себе, что я пропустил?

— Ничего нового, его очередное дерьмо, — вмешиваюсь, перетягивая внимание Северена на себя. — Очередной день — очередная жестокая игра.

— Расскажи ему, кто вышел из тюрьмы, детка, — язвит Дред, уже листая что-то в телефоне с абсолютно равнодушным видом.

Я сверлю его яростным взглядом, пока он демонстративно меня игнорирует, делая очередной глоток Gatorade, не отрываясь от экрана.

Взгляд Северена буквально прожигает мне лицо, и я, раздражённо вздохнув, поворачиваюсь к нему.

— Лайонел вышел из тюрьмы и хочет со мной встретиться. Но мы не в тех отношениях, чтобы общаться, и я видеть его не хочу в радиусе километра от себя, а уж почему — это не твоё, блядь, собачье дело. Так или иначе, Дред теперь использует меня, чтобы добраться до Лайонела и скорее всего, ради того, чтобы прикончить его. — Я даже не пытаюсь говорить тише. Если у Дреда всё получится, и он сядет за это в тюрьму, то они оба навсегда исчезнут из моей жизни, и я наконец-то смогу дышать свободно.

— Интересно, — бормочет Северен, снова переключая внимание на друга. От его былой весёлости не остаётся и следа, и теперь происходящее его по-настоящему интригует.

Наконец Дред откладывает телефон и небрежно толкает его в сторону Северена, демонстрируя открытую на экране новостную статью. С моего ракурса удаётся разобрать лишь несколько жирных слов в заголовке: «Лайонел Д'Амур», «несправедливо осуждённый», «освобождён», но этого оказывается вполне достаточно.

Прошло больше двенадцати лет, но абсолютно ничего, блядь, не изменилось.

Северен наклоняет голову ближе к экрану и вчитывается в статью, пока Дред берёт уже пятый кусок пиццы. Я же просто закипаю изнутри, сверля взглядом свою наполовину съеденную порцию зити38. Последние двадцать четыре часа напрочь отбили у меня аппетит.

— Кстати, я Октавия, — шепчет рядом женский голос, заставляя меня обернуться к рыжеволосой девушке.

У неё красивые кобальтово-синие глаза в обрамлении густых каштановых ресниц, бледная кожа и, само собой, сногсшибательная фигура. Но больше всего выделяются её огненно-рыжие волосы, которые вьются по бокам от лица и спускаются на грудь. Это потрясающий цвет, напоминающий спелое красное яблоко, и я бы поставила сто баксов, что он натуральный. Я почти уверена, что она капитан футбольной команды. Или, может, по лакроссу.

Сейчас мне, честно говоря, абсолютно на это насрать.

Она добровольно встречается с врагом, так что автоматически стала врагом и для меня.

— Ревери, — представилась я с натянутой улыбкой, хотя была уверена, что моё имя ей давно известно. И всё же хамить человеку, которого вижу впервые в жизни, не в моём характере. Даже если я не доверяю ей ни на грамм.

А вот её парень заслужил мою ненависть сполна.