Я встречаюсь с ним взглядом: его лицо ничего не выражает, но в глубине глаз клубится что-то зловещее.

— Записка была приколота к твоему столу этим ножом, рядом с документами о переводе, газетой и вот этим локоном, — ровным тоном объясняет он, по-прежнему никак не выдавая своих чувств.

Мой взгляд медленно перемещается к деревянному столу за его правым плечом, где он аккуратно сложил мои учебники рядом с лампой, в которой теперь не хватает треснувшей лампочки.

— Оу.

Я не спешу снова переводить на него взгляд. А когда всё же перевожу, тьма в них становится ещё глубже.

— Что там написано? — спрашиваю едва слышно.

— «Тебе некуда идти, кроме как домой, Ангел», — его ответ звучит монотонно, но Дред никогда не был равнодушным, когда дело касалось моего отца. Он просто умеет держать свои эмоции под контролем.

До поры до времени.

— Понятно.

Он вскидывает бровь, удивлённый полным отсутствием моей реакции. А я просто… не знаю, что должна говорить или делать в такой момент.

Я прокашливаюсь, заставляя свой мозг хоть немного соображать, чтобы мы снова не застряли в этом напряжённом молчании, гипнотизируя друг друга взглядами.

— А вырезка? Она тут при чём?

Он издаёт короткий, тихий смешок.

— Статья, написанная прямо во время судебного процесса. О том, какой он потрясающий отец и как повезло малышке Шарлотте Д’Амур, что у неё есть он.

Меня бы стошнило, будь у меня хоть какие-то силы.

Но их нет.

— Пускай забирают его себе, — тихо говорю я.

Дред пристально всматривается в моё лицо почти с любопытством, словно решает в уме сложное математическое уравнение. Терпеть не могу этот его взгляд, поэтому я киваю на зажатый в его пальцах локон.

— Это не похоже на волосы Минди Саклер, — шепчу.

Едва я в бешенстве вылетела из столовой, как тут же бросилась искать информацию о Минди. И выяснила, что та девчонка, которая обвиняла меня в её исчезновении, не шутила. Её зовут Габи Лорен, и она лучшая подруга Минди.

Соцсети Минди были завалены постами от семьи и друзей, которые умоляли о любой помощи в её поисках. Каждая новая публикация и каждый комментарий откалывали по кусочку от моего сердца, до тех пор, пока внутри ничего не осталось к тому моменту, как я прекратила себя ими пытать.

Я пролистала десятки фотографий Минди. На нескольких из них в её волосах была та самая розовая заколка, и на всех снимках она улыбалась или корчила забавные рожицы. Она казалась весёлой, открытой девчонкой, у которой вся жизнь была впереди.

Но больше нет.

Я переслала Барри все её фотографии с этой заколкой в волосах. Проблема в том, что один поисковый запрос в Google доказал: её точные копии можно спокойно заказать в интернете. К тому же, по словам Барри, на той, что подкинули в мою комнату, не обнаружили никаких следов ДНК. Она вполне могла принадлежать Минди, но с тем же успехом это мог быть Лайонел, который просто играет с моей грёбаной психикой.

Я бы поставила все деньги на то, что заколка её, но доказать это невозможно.

Он оставил её в моей комнате на следующий же день после исчезновения Минди.

И это не совпадение.

В любом случае волосы, которые сейчас держит Дред, совсем не похожи на волосы Минди, но это лишь слабое утешение.

— А что насчёт Рокси? Какого цвета её волосы? — спрашивает Дред, притягивая моё внимание обратно к себе.

Я плотно сжимаю губы:

— Чёрные. Кудрявые. Прямо как те, что ты держишь в руке.

Он мгновение молчит.

— Нужно убедиться, что она жива.

— Жива, — говорю чуть слышно. Дред приподнимает бровь, молчаливо требуя объяснений. — Это предупреждение. Он велит мне вернуться в Сайлент Мист, а не сбегать. Если я этого не сделаю…

Мне не нужно договаривать остальное.

Дред на секунду оборачивается к столу, берёт тонкую стопку документов и демонстрирует их мне:

— Бумаги на перевод в лондонский университет, — произносит он, подтверждая мои слова.

Я киваю в ответ:

— Да.

На этом всё.

Больше нечего сказать или добавить.

— Думаешь, в этот раз он здесь? — спрашивает Дред.

Я пожимаю плечом:

— Не узнаем, пока его инспектор по надзору не проверит. Это могла быть и сама Рокси.

Он хмурится, выглядя неубеждённым.

— Думаешь, она бы сделала что-то подобное? Стала бы тебе угрожать? Разве это не разрушило бы миф о том, что он порядочный парень, каким она его считает?

— Возможно. Но он чертовски умело манипулирует людьми и уже не первый год удерживает её в своих сетях. Кто угодно может заставить поверить в свою добропорядочность, если преподнесёт свои действия как нечто оправданное. Как думаешь, почему у скверных политиков столько последователей? Или почему у тебя их так много?

Он хмыкает, явно ничуть не обидевшись:

— Хорошая мысль. Вот только ему незачем было разносить твою комнату и угрожать тебе, чтобы заставить остаться. Я бы и сам это сделал. — На его лице нет ни намёка на веселье.