Пара Ревери заканчивается через десять минут, а я ещё с утра предупредил её, что заберу сразу после занятий, и мы вместе пойдём в столовую. По выражению её лица у меня появилось предчувствие, что она планирует свалить пораньше, лишь бы со мной не пересекаться, так что надо поторапливаться, чтобы её перехватить.

— Только не влюбляйся в неё, чувак. Между вами и так уже какая-то странная херня творится, — кричит вслед Роуг, открывая дверь своей машины, припаркованной с правой стороны от моей.

Я медленно поворачиваю к нему голову, и когда он оглядывается на меня через плечо, прежде чем сесть в машину, то замирает, и его улыбка сползает с лица.

— Да ладно тебе. Не злись. Я просто так это сказал.

Мой взгляд остаётся холодным, когда я резко говорю:

— В следующий раз, когда ты решишь просто так что-то сказать, то будь готов к тому, что останешься без пары зубов.

Он издаёт короткий смешок, шутливо салютует мне на прощание, прежде чем сесть в свою машину и с грохотом захлопнуть дверь. Друзья меня не боятся, но между нами есть то взаимное уважение, чтобы не проверять на кулаках, чья в итоге возьмёт, поэтому палку никто из нас не перегибает.

Вот только кажется, будто он уже её перегнул, и эта мысль глубоко въедается мне под кожу.

То, что он считает, будто я вообще способен в неё влюбиться, заставляет меня сжимать челюсти так, что коренные зубы готовы раскрошиться в порошок.

Особенно потому, что он уже заключал кучу пари с другими, доказывая, что я вообще не способен влюбиться.

Так с какого хрена он решил, что это случится сейчас, да ещё и с Ревери, блядь, из всех девчонок на свете?

И куда, блядь, делись его грёбаные правила приличия?

Без названия

Глава 17

РЕВЕРИ

— Утром директор по расселению выделил мне новую комнату. Я уже перенесла туда все свои вещи, — говорю я Дреду.

Я проснулась от звонка Барри: он сообщил, что в течение часа приедет полицейский, чтобы забрать записку и заколку, а ещё на почту пришло письмо от директора по расселению с данными моей новой комнаты. Так что я помчалась к себе, стараясь не думать о том, что уже второй раз проснулась в постели Дреда, и передала вещи появившемуся на пороге офицеру. Затем всё утро упаковывала своё барахло, перевозила его в новый корпус общежития на другом конце кампуса и распаковывала всё заново.

Вдобавок я до красноты растёрла шею, потому что постоянно дёргала свою цепочку. Периодически у меня начиналась паника: казалось, что я забыла надеть кулон обратно, хотя сделала это в первую же секунду, как вернулась в комнату.

Даже не знаю, что хуже — то, что я сняла его, как последняя идиотка, прямо перед похищением или что соврала Барри, когда он спросил, на мне ли кулон. Пришлось выкручиваться и плести чушь, будто цепочка порвалась, и я забыла её на тумбочке. У меня духу не хватило признаться, что я сделала это намеренно. Он, конечно, не рассердился. Ведь был уверен, что я, как и обещала, осталась у Сейбл.

Но я по-прежнему злюсь на себя. Годы напролёт этот кулон удерживал меня на плаву и заставлял чувствовать себя защищённой, когда всё остальное рушилось. Было глупо снять его в момент, когда я нуждалась в нём больше всего. Больше я такой ошибки не допущу.

Какой итог из всего этого — я устала, зла, моя грёбаная киска ноет, и я уже заранее знаю, что этот разговор выведет меня из себя ещё больше.

Он сидит напротив меня в столовой, медленно жуёт сырную пиццу и тупо смотрит на меня. Никаких эмоций, никакой реакции, даже веко не дёргается. Такой же пресный, как и его пицца.

Я вздыхаю.

— Это значит, что я больше не буду у тебя ночевать, — объясняю я медленно, словно разговариваю с тупицей.

Потому что он такой и есть.

— Если честно, тебе повезло, что я вообще здесь сижу.

И всё, что я получаю от него в ответ, — это поднятая бровь.

Мы оба знаем, что я сижу здесь не потому, что ему «повезло», а потому, что он пригрозил перегнуть меня через колено и отшлёпать на глазах у всей столовой. И пускай Дред часто несёт всякое дерьмо, я ни на секунду не усомнилась, что он реально выполнит свою угрозу.

Возможно, ещё неделю назад я бы засомневалась, но после прошлой ночи… В его глазах читалось слишком сильное предвкушение, чтобы я рискнула ослушаться.

В отношениях с Дредом мне всегда приходится выбирать, в какие битвы вступать, и в этой я участвовать была точно не готова.

Весь день он смотрел на меня с каким-то диким вожделением, а учитывая, что этим утром я опять проснулась с его рукой, сжимающей мою грудь, с меня хватит его прикосновений. Честно говоря, Дред отшлёпал меня уже столько раз, что хватит на всю оставшуюся жизнь. И вообще, я не планирую позволять ему когда-либо это повторить. Особенно когда я, очевидно, не могу себе доверять и веду себя как грёбаная мазохистка.