Лицо у мужчины в целом было серьёзным, а теперь он ещё и нахмурился, и Соне стало ясно, что и в деревнях ситуация неважнецкая.

— Софья Александровна, вы уже меня простите, а только я вам правду расскажу, хотя и понимаю, что вам и так непросто. Но правда — она такая, всё одно лучше, чем ложь.

Соня кивнула. Она тоже всегда придерживалась именно такого мнения.

И управляющий Лунина продолжил:

— Плохо всё в деревнях. Понимаете, Софья Александровна, не то, чтобы совсем плохо, но урожай в этом году маленький, оттого что в прошлом году его из-за непогоды почитай и не было. А те деньги, что ваш управляющий обещал старостам выдать на закупку семян, выданы не были.

Соня нахмурилась. Одно дело украденные картины, неизвестно как проданные коровы и даже деньги. Всё это можно было вернуть или заработать заново. Но если из-за чьего-то воровства люди остались без семян и теперь рисковали голодать зимой — это было уже совсем другое.

Василий Карпович взглянул на Соню и произнёс:

— Вы не думайте, я проверил старост, несколько вопросов задавал, но не может быть такого, чтобы сговор какой был. Да и старосты небогато живут…— мужчина запнулся, — кроме одного. — Откашлялся, и, качнув головой добавил: — А вот к нему я бы присмотрелся.

После чего продолжил:

— Оброк за год разом сейчас собрать невозможно. Ежели соберём, то многие начнут голодать ещё до зимы. Потому и привёз я вам людей. Пусть свой долг отрабатывают здесь, в имении. Тем более всё равно вам нужны будут те, кто в доме работать станет. Ну и, ежели пожелаете, какое-нибудь из производств возродить.

— А вы знаете, какие производства здесь были? — спросила Соня.

— Знаю, Софья Александровна, ваше имение славилось своим сыром.

Это Соня уже выяснила у Касыма Каюмовича, но мнение управляющего Лунина ей знать хотелось:

— А как вы считаете, можно ли возродить это производство?

— Да всё можно при наличии средств и желания. Только, — Василий Карпович глаза прищурил, — для него ведь молоко нужно. А молоко-то само ниоткуда не берётся — коровки нужны. А это особые породы, чтобы молоко было такое. И стоить будет больших денег.

Соня решила поговорить об этом позже.

Пока ей нужно было выяснить, что там с деревнями и есть ли возможность всё-таки что-то получить в этом году. Потому что выглядело так, что помещики здесь в основном и жили тем, что собирали со своих крестьян.

А для Дугина шесть окрестных деревень были довольно приличным активом. Насколько Соня понимала, у той же Семигороховой деревня была всего одна, дворов на тридцать с небольшим, да и та захудалая.

Управляющий Лунина пообещал подготовить отчёт:

— Сяду, распишу вам всё с цифрами. Но ежели по-простому, то дело такое, с деревень, вместо того чтобы доводить их до разорения, вы можете получать необходимую для самого имения пищу и рабочую силу. А вот основной доход… Тут надо посмотреть, в каком состоянии помещения, где прежде стояла сыроварня. Да и прочие мастерские посмотреть надобно. При батюшке вашем, сказывают, здесь разным промышляли.

— Василий Карпович, а что с лесом-то? Удалось выяснить?

Тут лицо Василия Карповича, управляющего Лунина, стало совсем серьёзным.

— Удалось, и знаете, Софья Александровна, я ведь даже как-то и не задумывался над этим вопросом. Сейчас даже не знаю, как к этому относиться, — Василий Карпович замялся, будто не зная, можно говорить или нет, но всё же сказал, — может, батюшка ваш покойный, а после его кончины и матушка такое разрешение дали.

А Соня слушала Василия Карповича и неожиданно поняла: то, что он ей сейчас сообщит, будет явно не тем, что ей хотелось бы услышать.

— Вот так вот. Лес рубят бригады, нанятые помещицей Семигороховой. Говорят, у неё крупный контракт с одним из купцов, что поставляет на столичное строительство. Останавливать поставки ей никак нельзя: едва половина выполнена, а впереди зима. Так что вам бы с Евдокией Давыдовной этот вопрос выяснить.

— А скажите, — спросила Соня, — как обычно оформляются такие договорённости?

Он развёл руками.

— Ну тут, понимаете, и бумага могла быть, а иногда и просто дворянское слово дают.

Потом заметил, что Соня задумалась, и добавил:

— Да вы не расстраивайтесь так, Софья Александровна. Даже ежели батюшка ваш и дал разрешение лес рубить — это ж всё равно деньги. Вам как владелице Семигорохова всё равно выплатить должна. Потому как не может того быть, чтобы она уже за это заплатила. Больше скажу, что договор этот с купцом, по тем сведениям, что мне удалось добыть, заключён меньше года назад, а батюшка ваш почил без малого два года как. Стало быть, даже если такое обещание и было дано, что Евдокия Давыдовна вашим лесом пользоваться может, то деньги вам она всё равно обязана выплатить.

Это Соню, конечно, немного успокоило.

Другое напрягало: Евдокия Давыдовна ни словом, ни полсловом об этом не обмолвилась.