— Это фамилия моего супруга, — сказала Соня. — А родители мои носили другую.

— Ага, — как-то уж очень задумчиво протянул Железовский.

— У вас есть какие-то документы или новости? Или вы что-то хотели мне сказать? — насторожилась Соня.

— Нет-нет, — слишком поспешно отозвался Железовский. — Это так, к слову пришлось.

Глава 15

Когда они снова вышли на улицу и двинулись обратно к центральной площади, Соня сказала:

— А вы, Феоктист Гордеевич, были правы насчёт впечатления о господине Железовском. Мне показалось, что он вроде и не отказался ни от чего, но и за дело браться не поспешил.

— Простите, Софья Александровна. — Лунин, как обычно, принял чужую неудачу как собственную вину.

— Да не расстраивайтесь вы так, Феоктист Гордеевич, я вам очень благодарна, что поддерживаете меня. Давайте попробуем уговорить городничего, а не выйдет, поедем обратно. Я ведь поверенному встречу назначила, поставила его в неловкое положение со временем визита, и будет совсем скверно, если я ещё и опоздаю.

Полицейская часть и вправду занимала другое крыло того же здания. На входе в помещение пахло сургучом, чернилами, мокрым сукном шинелей и махоркой.

Городничий оказался и приятнее, и заметно моложе Железовского. Соню он выслушал, не перебивая, посочувствовал искренне, но, когда она попросила людей, развёл руками:

— Рад бы, Софья Александровна, да не могу. Имение ваше находится в уезде, а там власть моя заканчивается. Я властен в черте города, а за заставой уже вотчина земской полиции, капитана-исправника. Поеду я к вам разбираться и сам же и окажусь нарушителем, и толку с того не будет никакого.

Соня почувствовала, как в ней снова поднимается глухое раздражение. Ещё один, у кого «не те полномочия и не та подпись».

Но городничий, в отличие от Железовского, кланяться и юлить не стал. Помолчал, будто взвешивая, стоит ли говорить, а потом всё-таки понизил голос:

— Ежели, по совести, Софья Александровна, то один способ у вас есть. Земский суд без исправника с места не сдвинется, я вам не помощник, а вот наш уездный стряпчий сдвинуть их может. Николай Власович Семёнов. Человек он сухой, неприятный, но при должности прокурорской. Его тут все побаиваются. Ему только повод дай, он любого заставит шевелиться. Ступайте к нему.

К дому стряпчего Соня с Луниным уже поехали в экипаже, поскольку находился он почти на границе центральной части городка. Улица, на которой располагался дом стряпчего, была тихая, здесь не было ни торговых лавок, ни мастерских. Зато рядом был собор. На крыльце их встретил аккуратный, вышколенный слуга в чистом сюртуке, чинно принял у Сони пальто и доложил хозяину о визите.

Соня надеялась, что здесь наконец найдётся человек, который не станет отсылать её к кому-нибудь ещё, а займётся делом. Нервы у Сони уже были на пределе.

Николай Власович Семёнов принял их в рабочем кабинете, где царил идеальный порядок и пахло дорогим табаком, кожей и сургучом. На столе ровными стопками лежали бумаги, придавленные тяжёлым бронзовым пресс-папье.

Самому стряпчему было лет сорок пять: гладко выбритое лицо, гладко зачёсанные назад волосы, очки в тонкой стальной оправе. Несмотря на раннее утро, он уже был одет по службе. Тёмно-зелёный вицмундир с чёрным бархатным воротником сидел безупречно, а туго накрахмаленный галстук подпирал подбородок так, что голову Николай Власович держал очень прямо, и смотрелось это строго.

Он выслушал Соню молча, ни разу не перебив. Лицо его оставалось бесстрастным, и поначалу это казалось неприятным. Но когда она закончила, рассказав и про разграбленное имение, и про то, как её всё утро «футболили» от заседателя к городничему, стряпчий сложил руки перед собой в замок и произнёс:

— Вы совершенно правы, сударыня, что приехали ко мне. Земский суд без исправника впал в постыдное параличное состояние, а дворянский заседатель превыше всего ставит свой утренний покой. Но закон шуток не любит. Налицо дерзкое похищение частной собственности.

Соня открыла было рот, чтобы добавить про лесную вырубку, но стряпчий тонко улыбнулся. Видно было, что она сама только что вручила ему законный повод «взбодрить» ленивую местную власть, и продолжил:

— Не извольте беспокоиться, Софья Александровна. В уезд я сам, конечно, не поскачу, но власть, данная мне государем, позволяет принудить тех, кто скакать обязан.

Он придвинул плотный лист и сам разборчивым почерком набросал несколько строк, капнул сургучом, вдавил печать, лежавшую тут же, и позвонил в колокольчик. Вошёл слуга.

— Митька, а ну бегом! Предписание лично в руки заседателю Железовскому Луке Кузьмичу. Передашь на словах, что ежели через полчаса инвалидная команда и следственные чины не выедут в Дугино, в имение княгини Урусовой, я к полудню отправляю экстренный рапорт господину губернскому прокурору в Смоленск — о должностном бездействии и преступном нерадении Земского суда.

Слуга исчез. Николай Власович повернулся к Соне и слегка склонил голову.