Глава 1

Сегодня Софья Александровна поехала на интересный объект. На торги выставили старинную усадьбу. Внешне дом выглядел мощно. Но Софья, будучи в этом бизнесе больше пятнадцати лет, не обольщалась. Постройка была начала восемнадцатого века, поэтому перекрытия, скорее всего, были деревянные. Она просто хотела оценить своими глазами то, что собиралась продать. Внутрь заходить не требовалось. Пока, во всяком случае.

Просто Сонечка, которую враги и завистники звали Сонька-гадюка, а друзья, величали Софьей Великой, привыкла не просто хорошо делать свою работу, она делала её превосходно. А хочешь сделать хорошо, сделай сам.

Несмотря на начало сентября, осень уже вступила в свои права. Шёл мелкий и противный дождь, было промозгло. В машине, конечно, было тепло, но по просьбе охраны Соня оставила автомобиль около ворот, оказалось, что дорожки в этой усадьбе тоже представляют историческую ценность. В чём Соня сильно сомневалась, но ей тоже так было удобно.

Много ли увидишь из окна автомобиля. А вот пройти пешком, вдохнуть пусть и промозглый, но свежий воздух, в усадьбе, где есть и яблоневый сад, и кустарники, и заросшие клумбы, это как раз то, что она и сама с удовольствием хотела сделать.

Так что сейчас Соня шла, радуясь, что на ногах у неё дорогая, но удобная обувь, а то бы сейчас она осталась без неё. Дыры между брусчаткой не оставляли в этом никаких сомнений.

В целом, сейчас Софья Александровна видела то же, что и на предоставленных клиентом фотографиях, и можно было повернуть и ехать обратно, но она всё же дошла прямо до дома и, остановившись перед зданием, достала телефон, чтобы сделать фото.

И вдруг услышала голос. Детский голос. И раздавался он из дома.

«О господи, совсем, что ли?» — подумала Софья. Вспомнила себя в детстве, как они тогда жили летом в Подмосковье, и тоже забирались в старую разрушенную церковь. Как никто из них там не убился, Соне до сих пор было непонятно.

— Эй! Ребёнок! Ну-ка выходи! — крикнула Софья, стараясь, чтобы голос звучал миролюбиво.

Голос затих. Соня, вдруг ощутив странную тревогу за жизнь какого-то неизвестного ей малыша, подскочила к двери. Ключи у неё были — да в общем-то зачем здесь ключи, когда окна разбиты? Ну, Соня, как приличный риэлтор, открыла большой амбарный замок и распахнула двери.

Софья зашла внутрь.

—Ребёнок?

Опять тишина. И вдруг ей снова послышался голос — как будто кто-то звал:

— Тётенька…

Боже, а может, он или она упал, лежит там где-то? Сердце Сони, никогда не имевшей детей, но мечтавшей о дочери, судорожно забилось, и Соня заскочила внутрь.

Как это произошло, она так и не поняла. Раздался треск, и прямо на женщину, погребая под грудой кирпичей и прогнившего дерева, упал потолок и часть стены.

И тишина. Ей не было больно. Просто наступила тишина.

Глава 2

А вот потом… ей стало больно. Сознание вернулось резко, будто кто-то повернул тумблер.

Болело всё, но особенно грудь. Вообще у Сони было ощущение открытой раны где-то в горле. У неё что, воткнулась деревяшка, пробив грудь насквозь?

А ещё чем-то воняло, и ей было очень тяжело дышать.

Софья попыталась открыть глаза. Это, казалось бы, простое действие далось ей с трудом.

Что это такое?

Женщина закашлялась, и чуть было не захлебнулась, сколько отвратительной мокроты у неё откашлялось. Соня вспомнила, как как-то раз болела пневмонией, но то, что она откашливала сейчас, было гораздо, гораздо хуже. Её затошнило.

И вдруг Соня услышала голос:

— Ой, барыня! Очнулись, никак?

Голос был женский, встревоженный с простецким, каким-то старинным, говорком.

«Что за барыня? — подумала Соня. — И кто очнулся?»

И вдруг чьи-то сильные руки подхватили её, не давая откинуться обратно на подушку. И она снова закашлялась.

И, наконец-то, Соня смогла рассмотреть, где она находится.

Вокруг была странная обстановка. Соня находилась в полутёмной комнате, почти без мебели, из всей мебели в комнате стоял сундук, стол, лавка и, собственно кровать, на которой она лежала.

На простом деревянном столе стояла свеча, а рядом со ней находилась довольно молодая — лет двадцати пяти-тридцати — здоровая такая деваха. Она встревоженно взглянула на Соню и произнесла:

— Барыня, может, водички?

И тут Соня вдруг поняла, что барыня — это она.

«Галлюцинации», — подумала Соня, которая всегда была человеком практичным, ни в бога, ни в черта не верила, в магию тем более, и решила, что она в коме.

Но вот что странно, в этой коме ей действительно хотелось пить, и она решила подыграть своему бреду.

— Давай водички.

— Сейчас, барыня. Стеша сейчас принесёт, — деваха, явно обрадованная тем, что барыня с ней разговаривает, приговаривала так, будто Соня была ребёнком.

Деваха шустро выскочила за дверь, а Соня снова закашлялась.