И тут, к её облегчению, в ворота въехал экипаж Лунина, за которым скрипя деревянными колёсами въехали две телеги, на которых сидели и мужики, и бабы.

Касым Каюмович замер, глядя на эту кавалькаду.

Но не успел возок с управляющим Лунина подъехать ко входу в дом, где находились Соня и поверенный, как от ворот снова раздался скрип, лязг железа и ржание лошади.

В ворота вкатилась бричка, в которой Соня увидела красное лицо Железовского. А за бричкой — подвода, в которой сидели… солдаты. И вид у них и вправду был инвалидный.

— Вы что же, Софья Александровна, — глухим голосом спросил Касым Каюмович, — следственных вызвали?

А Соня стояла, глядя на хаос, в который превратился двор, и думала о том, что здесь теперь только генерал-губернатора не хватает.

Дорогие мои, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю из нашего литмоба

Тыквенные грядки бывшей жены дракона

Елена Солт

Глава 17

Андрей Иванович Волков, генерал-губернатор

Андрей Иванович Волков, генерал-губернатор Смоленской губернии, смотрел на капитана-исправника тяжёлым взглядом.

— Итак, Евстафий Васильевич, в вашем уезде, как выяснилось, творилось бесчинство. Расскажите мне, отчего произошло разорение имения Дугино?

— Помилуйте, помилуйте, батюшка Андрей Иванович, да никогда такого не было! Какое разорение! Никаких жалоб, ничего не поступало.

— Каких жалоб вы ждали, Евстафий Васильевич? Не ожидал от вас такого халатного отношения! Вы же боевой офицер!

А Евстафий Васильевич Юров, и вправду прошедший Отечественную войну тысяча восемьсот двенадцатого года, был уже в таких летах, когда только внукам рассказывают, как в сражениях бегал, а внуки слушают да удивляются, как такой старый и толстый дед, мог бежать по полю, со знаменем в руках?

Не иначе, как подавил всех французов, тех, что отскочить не успели.

Задумался Юров и пропустил следующий вопрос губернатора:

— Лучше скажите мне, Евстафий Васильевич, а кто в Дугине сейчас проживает?

— Так ведь раньше-то графу Панину с супругой принадлежало. Потом дочку они справно замуж выдали, за князя столичного. А уж после их смерти…

И тут Юров снова по-стариковски отвлёкся, почему-то думая, что Волков человек здесь в Смоленской губернии новый, и надобно ему исторические факты рассказать прежде, чем на вопрос ответить.

— Ох, такие люди были хорошие! Такие люди! Любили друг друга — почитай, в один день и померли.

— Не отвлекайтесь, Евстафий Васильевич, — Волков отвлекаться на «исторические факты» не пожелал. — Скажите лучше, что сейчас с этим имением.

— Андрей Иванович, — перестал Юров юлить и засуетился. — Могу сказать, что… — и здесь Евстафий Васильевич запнулся, потому что вдруг понял, что про Дугино сказать он ничего не может, потому что вовсе не интересовался делами имения. — Ну, знаю, что есть поверенный, опытный и знающий человек, что был управляющий, да и соседи там хорошие — Семигорохова Евдокия Давыдовна, помещик Логинов, Феоктист Гордеевич Лунин…

— Ну так кому же там грабить-то? — Юров искренне недоумевал, почему Волков вдруг решил, что имение Паниных разграбили.

— А вот я вам скажу. — Голос Волкова звучал глухо, так, как будто бы он еле сдерживал ярость. —После приезда в Смоленск княгини Урусовой я распорядился навести справки. И знаете, что выяснилось? Дом фактически непригоден для проживания, управляющий больше года не отчитывался, а что происходит в самом имении, никто толком не знает. Что на это скажете?

— Я… я же сейчас поеду, разберусь. — Юров вдруг снова ощутил себя молодым поручиком, которому только что вручили знамя и сообщили, что знаменосца убивают первым.

— Вот я вас для этого и вызвал, Евстафий Васильевич. Возьмите это дело в срочном порядке. Где это видано, чтобы на нашей земле такое творилось?

— Не извольте беспокоиться, Андрей Иванович, сей же час поеду, и отправлю следственную команду.

— Да. — кивнул Волков и добавил, — и помимо следственной команды там наверняка придётся восстанавливать и дом, и постройки. Присмотрите работников. Можно взять на земляные работы тех, кто отбывает наказание на городских да уездных работах, — только не уголовных, — и предоставить их в распоряжение Софьи Александровны.

— Сей же час, сей же час всё сделаю. Так и скажу, что генерал-губернатор…

— Вот этого не надо, — резко прервал его Волков. — Не надо говорить, что я поручил. Вы всё решили сами. Это ваш уезд. Вы же капитан-исправник.

По последним словам, Юров понял, что гроза прошла. Даже захотелось достать платок и оттереть лоб. Уж больно крут был Андрей Иванович Волков — ещё когда Юров служил в армии, про него ходили легенды.

Поэтому он только выдохнул, платка доставать не стал, но по-военному вытянулся — насколько позволял выросший за годы спокойной жизни живот, и откланялся.

Вышел Юров от губернатора с твёрдым намерением сразу вернуться в уезд и заняться делами имения княгини Урусовой.