— Добавить бы надобно. Дело, вырисовывается, не только сложное, но и опасное.

— Вот найдёте документ, — с нажимом сказала Семигорохова, — и добавлю.

Железовский обречённо вздохнул.

— Хорошо, Евдокия Давыдовна. Как будет получаться, я вам сообщу.

— Нет уж, Лука Кузьмич, — в голосе Семигороховой зазвенело железо. —  Завтра жду вас с докладом.

— Где?

— Ну не у себя же. Сама к вам приеду.

Щёки Железовского затряслись. С одной стороны, он понимал, что посылать такие бумаги просто с нарочным опасно, неизвестно ведь, кто их прочитать может. А, с другой, не хотелось бы, чтобы его связывали с частыми визитами Семигороховой.

Но другого варианта тут не было.

Он снова вздохнул, кивнул и подумал про себя: «Как же мне надоели эти бабы. Как хорошо было двести лет назад: сидели они себе в светёлках и не рыпались. А нынче что ни баба, то делец».

Но вслух, конечно, ничего не сказал. Широко улыбнулся, вскочил вслед за Семигороховой и, полусогнувшись, побежал провожать благодетельницу.

И только когда за ней закрылась дверь, сгрёб бумаги, лежавшие на столе. Потом, правда, разгладил их. Оказались какие-то документы. Взглянул:

— А, подождут.

И запрятал под папку.

Руки чесались начать делать запрошенный Семигороховой документ.

Тут его желания с желаниями Евдокии Давыдовны совпали. За собственное унижение он этой Урусовой тоже отплатить собирался. Сделает такой документ, что и сам Семёнов не подкопается. Да ещё и денег заработает.

***

 Соня, конечно, ни о чём не подозревала.

У неё вообще в это утро всё было прекрасно.

Она вышла договориться о транспорте и уже собиралась послать к Лунину, как выяснилось, что Евдокия Давыдовна уехала в Сычёвку, а Елизар ещё спит.

Сообщила ей об этом Агриппина Алексеевна, которая с совершенно счастливым видом прогуливалась по саду.

Соня ещё раз подумала, что девушка несчастна в этом доме. Сразу захотелось ей помочь, но, к сожалению, пока Соня ничего предложить не могла. Да и не знала толком, в каких условиях Агриппина живёт у Евдокии Давыдовны. Может быть, она себе тут наследство высиживает, а Соня со своей неуместной помощью влезет.

— Софья Александровна, доброе утро, — сказала Агриппина Алексеевна. — Какая прекрасная сегодня погода.

Погода на самом деле была не очень. На небе нависали тёмные тучи, ветер срывал с деревьев и так готовые сорваться листья и гнал их по земле.

Соня закуталась в пальто и подтвердила, что да, утро доброе.

Особенно добрым оно стало после того, как Соня узнала, что Евдокии Давыдовны нет и что из Сычёвки та так быстро не вернётся.

— Агриппина Алексеевна, а я вот хочу в Смоленск поехать. У меня там дом обнаружился.

На какое-то мгновение Соне показалось, что по лицу Агриппины Алексеевны скользнула тень. Зависть не зависть, но то самое чувство, когда человек вроде и рад бы за тебя порадоваться, да не может, потому что ему самому так хочется.

Люди называют это белой завистью. Только белой зависти не бывает. Зависть — она и есть зависть.

Ну, Соня подумала, что сейчас уедет и вряд ли будет часто с этой самой Агриппиной Алексеевной встречаться.

— Я думаю, Евдокия Давыдовна не станет возражать, — сказала Агриппина Алексеевна.

И Соня поняла, что Агриппина знает, что Евдокия Давыдовна была против того, чтобы Соня одна куда-то ездила. Но вот так, по мелочи, взять власть над властной родственницей Агриппине, видать, было очень приятно.

Это ещё раз указало Соне, что ситуация непростая. Да и сама Агриппина Алексеевна тоже не лыком шита.

Вскоре Соня без лишних нервов погрузилась в карету вместе с Машенькой и Степанидой.

Практичная Степанида всё-таки прихватила вещи. На вопрос Сони она ответила:

— Да ладно, чего? Мы ж её на руках понесём. Ну, ежели не останемся в Смоленске, скатается наш сундучок туда-обратно. А ежели останемся, то будем при вещах.

И они поехали в Смоленск.

Настроение у Сони было хорошее, потому что ей всё казалось, что вчера они с Евдокией Давыдовной «лесной» вопрос решили. Бумаги, правда, не подписали, но то, что Евдокия Давыдовна с самого утра поехала в Сычёвку, зародило у Сони надежду, что она именно по этому делу и отправилась.

Может быть, со своими поверенными консультироваться? А может, и к Юрову с утра пораньше, чтобы оформить бумаги так, чтобы под какие-нибудь разбирательства или штрафы не попасть.

Соня подумала, что, может, и не зря она устроила весь этот переполох, из-за которого вокруг неё вчера все прыгали.

И с этими мыслями даже дорога до Смоленска показалась быстрой.

Но быстрая не быстрая, а несколько часов дорога заняла. Так что приехали они в Смоленск голодные.

И как бы ни хотелось Соне сразу бежать к Касыму Каюмовичу, чтобы он проводил их к дому, сперва заехали в кофейню на главной площади Смоленска.