«И что она ему далась? Кто она ему? Родственница? Или тут дела амурные? Всё же губернатор не женат и еще не стар» — размышлял Юров.

По дороге вспомнил, что вёз из уезда бумаги, которые требовалось передать в дворянское собрание, — и заехал.

А там… а там пахло и пирогами, и запечённым мясом. И Юров не удержался, всё же дорога дальняя, и решил-таки отобедать. Ну и со смоленскими купцами, конечно, пересёкся.

— А вы по какому же поводу к нам в Смоленск, Евстафий Васильевич? — поинтересовался купец первой гильдии Карантасов.

— По служебным делам, — сохраняя достоинство, ответил Юров.

— Вот у вас в уезде помещик Логинов, — вздохнули купцы.

— И что?

— Товар-то у него, конечно, хорош, да цену ломит. Скоро из Голландии выгоднее возить будет.

— Я, господа, к ценам купца Логинова отношения имею мало, — сказал он. — Вы бы сами к нему съездили, поговорили.

— Вот и съездим. Ну и вы уж, ежели оказия выйдет, намекните ему, что купечество смоленское, мол, переживает.

— Намекну, намекну. Это я могу.

В общем, пообедал, бумаги передал и только тогда двинулся обратно в уезд.

И здесь уже Юров, конечно, не смог отложить всё до завтра, сразу же поехал к Железовскому. Нужно было объяснить дворянскому заседателю, что княгиня Урусова не просто помещица, а особа высокого происхождения, да ещё и под особым контролем его превосходительства генерала-губернатора.

Но Железовского дома не оказалось.

Супруга его, женщина тихая, спокойная, сказала:

— Он, батюшка, серчал очень сильно, переживал. Пришла ему бумага строгая, от уездного стряпчего, от Николая Власовича Семёнова. И с той бумагой собрал он инвалидную команду и поехал.

— Куда ж поехал-то? Что случилось? — спросил Юров, недоумевая, что случилось в его спокойном уезде, и почему всё мимо него.

— Так в Дугино поехал. Там, говорят, хозяйка новая объявилась. И успела на него нажаловаться.

И тут Юров понял, что зря остался обедать, что надо было сразу уезжать из Смоленска. У него даже желудок свело.

Он как представил, что всё то же, что ему нынче выговаривал генерал-губернатор, только в ином масштабе, дошло теперь и до Николая Власовича Семёнова, — и что этот прокурорский может из такого накрутить…

Уж если Железовского сдуло с насиженного стула, то значит, дело серьёзное.

И Юров принялся делать ровно то, что обещал генерал-губернатору. Собрал только уже не инвалидную команду, а следственную — из трёх человек. Даже не переоделся с дороги: успел выпить лишь стакан воды, и сам вместе с ними поехал в Дугино.

Теперь Юрову очень хотелось узнать, что же такое произошло и кто такая эта княгиня Урусова, что за один-единственный день весь уезд вдруг пришёл в движение.

Дорогие читатели, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю нашего литмоба

Изгнанная жена. Мачеха для двойни генерала-дракона

Елена Белильщикова

Глава 18

Сам генерал-губернатор, конечно, не появился. Зато появился капитан-исправник — тот самый, которого Соня всё утро безуспешно разыскивала в Сычёвке.

А произошло это вот как.

Сначала Соне пришлось разбираться с Железовским, который, видать, обиделся, что она дошла до стряпчего. И первым делом попытался ей это предъявить:

— Что же вы, Софья Александровна, по-человечески-то не могли всё сказать, а сразу к Николаю Власовичу побежали?

Соня смотрела на эту наглую красную рожу и понимала: Железовский из тех, кто задницы своей не поднимет, пока туда жареный петух не клюнет.

Впрочем, вслух она сказала другое:

— Господин Железовский, вы предписание получили?

Лицо у него сразу изменилось, стало постным, и на нём проявилась какая-то детская обида.

— Получил, — коротко ответил он.

— Я не слышу!

— Получил, ваше сиятельство.

— Вот и работайте. Дверь дома открыта, мы там пока не прибирали. Пусть ваша инвалидная команда вместе вон с Касымом Каюмовичем опишет все повреждения, нанесённые дому, а потом пройдёте по территории имения и тоже всё зафиксируете. А после подойдёте ко мне — и я вам надиктую те претензии, что у меня имеются. Вам всё понятно, господин Железовский?

Лицо у него стало ещё краснее, и отвечать он явно не хотел.

Но Соня продолжала смотреть на него, понимая: этот человек, конечно, её возненавидит. Впрочем, он уже её возненавидел за то, что пришлось вылезти из-за уютного стола, из уютного кресла и вместо домашнего обеда трястись в тарантайке по осенней дороге.

Да и не нужна ей его любовь. А когда у Сони будут деньги, такие, как он, ничего ей сделать не смогут.

— Выполняйте, господин Железовский.

И улыбнулась.

Как эта улыбка выходила на лице Софьи Александровны Урусовой, Соня не знала, но там, в прежнем её мире, от такой улыбки у людей начинался нервный тик.

Железовский забрал Касыма Каюмовича, и они пошли осматривать дом.

А Соня наконец-то отправилась к управляющему.

— Рассказывайте, Василий Карпович, как всё прошло? Как проехали по деревням?