Они прошли в холл, а дворецкий, прыгая через ступеньку, побежал наверх.

Где-то на краю памяти у Сони мелькнуло, что должен быть ещё лакей, чтобы принять пальто, проводить в гостиную. Но никакого лакея поблизости не наблюдалось.

Соня с интересом огляделась. Холл был маленький и, судя по всему, сообщался с кухней: оттуда тянуло жареными яйцами, зеленью и чесноком, а поверх — печным дымом, лампадным маслом и вчерашним ужином. Лунин поморщился. Что ж, тут и вправду ощущался скорее дух купечества, нежели дворянства, но ничего неприятного в этом не было.

Не прошло и трёх минут, как дворецкий буквально скатился с лестницы и, запыхавшись, объявил:

— Простите, простите, господа, за ожидание, Лука Кузьмич будут рады, ежели вы разделите его скромный завтрак.

Завтракать и терять время Соне не хотелось, но и уезжать из города ни с чем тоже. И они с Луниным поднялись вслед за дворецким, который проводил их в гостиную.

Лука Кузьмич Железовский поднялся из-за стола, едва они вошли. Человек он был невысокий и весь какой-то кругленький, без единой угловатой детали: круглая голова на короткой шее, туловище, закруглявшееся вперёд объёмистым животом, небольшие залысины.

Обстановка вокруг была под стать хозяину — этакий провинциальный ампир: мебель из берёзы, обитая немного потёртой тканью, лубочные картинки по стенам, кособокие портреты предков местной работы и охотничье ружьё, висевшее тут же на гвоздике.

Соне сразу пришло на ум, что и незаряженное ружьё стреляет.

В углу на небольшом столе пылились стопки бумаг, чернильница да гусиные перья, видно, гостиная использовалась не только для трапезы, но и в качестве рабочего кабинета заседателя.

Глаза Луки Кузьмича смотрели ласково. Но Соне за этой лаской почудилась настороженность, та, что бывает у человека, который отлично знает, зачем к нему пришли, и заниматься этим совсем не хочет.

Поэтому разводить политесы Соня не стала.

Лука Кузьмич, конечно, сразу пригласил их за стол и завёл светскую беседу: давно ли приехали, как им Сычёвский уезд. Лунин большей частью помалкивал. Тогда Соня взяла разговор в свои руки:

— Лука Кузьмич, вы уж простите, дело не терпит отлагательства, иначе бы мы вас не побеспокоили. И ответить положительно на ваш вопрос о впечатлениях я не в силах, потому как имение моё разграблено, жить в доме невозможно, окна побиты, ценные вещи исчезли. Я здесь ровно за тем, чтобы мне выделили людей для необходимых действий.

Такого напора Лука Кузьмич явно не ожидал. Отложил приборы, помолчал, а потом приложил руку к сердцу и запел:

— Помилуйте, матушка, помилуйте! Рад бы душою, да ведь у нас в уезде не столица: там отделения целые, людей множество, а у нас этакое редко бывает, особых штатов мы не держим. Закон — это вещь священная, строгости необычайной. Выслать команду да погоню снарядить — это ведь прерогатива исключительно господина капитана-исправника. А я больше по спорным делам: ежели бумаги какие или споры промеж соседей. У меня и образование соответствующее. Я, сударыня, дворянством выбран для присутствия, а не для расследований.

— Однако же кто-то должен этим заняться, — начала было Соня.

— Так ведь Евстафий Васильевич человек долга! — всплеснул руками Железовский. — Его к губернатору срочным образом по пустяку вызвали, поэтому долго он не задержится. Может уже нынче к вечеру, ну крайний срок — завтра к обедне обязательно прибудет. Вот он и распорядится властной рукой.

Железовский вдруг стал ещё ласковее, и Соне это решительно не понравилось:

— А вы бы, матушка, покамест в имение ехали да велели старосте ворота покрепче запереть. Вы же уже встречались со старостой из вашей деревеньки? Я же помню одна-то прямо неподалёку от вашей усадебки расположена. Позвольте лучше чаю велеть? С вареньем-с?

Соня к стыду своему поняла, что помещица из неё никакая. Конечно, ни с каким старостой она не встречалась, всё это наметила на потом. Но и сдаваться теперь не собиралась, хотя и стало понятна заминка Лунина.

Железовский и вправду оказался из тех, на кого рассчитывать не приходится.

Но признавать, что день потрачен зря Соня пока не желала.

— А я слышала, что городничий у вас в городе имеется.

— Имеется, как без этого, но он больше по городским делам.

— И где мы можем его найти?

— Так ежели вы в земскую управу к капитану-исправнику ходили, то аккурат в том же здании, с другой стороны, у нас и полицейская часть.

— Хорошо, — ответила Соня. — Вы уж не серчайте на нас, Лука Кузьмич, остаться на завтрак мы не сможем.

Лунин поднялся с явным облегчением, едва Соня встала из-за стола. Пришлось подняться и Железовскому, чтобы проводить их до двери. И уже у самого выхода он вдруг спросил:

— Скажите, Софья Александровна, это ведь ваше имение по соседству с имением Евдокии Давыдовны Семигороховой?

— Моё.

— А-а, то-то фамилия мне знакомой послышалась.