Но ужин был на высоте. Правда, сегодня была пятница, поэтому стол оказался не таким обильным, как накануне. Всё же Евдокия Давыдовна придерживалась церковных правил.

Опять за Соней ухаживал племянник Евдокии Давыдовны, Елизар Дмитриевич.

Когда основные блюда, а сегодня была рыба и постная гречневая каша с грибами, были съедены, Соня решила, что десерт она вполне может пропустить, и уже собиралась отпроситься, как Евдокия Давыдовна заявила:

— Софья Александровна, а мы вот сегодня, пока вас не было, с Елизаром весь день про вас вспоминали.

— Надеюсь, добрым словом? — попыталась отшутиться Соня.

— Да, добрым, конечно, — совершенно не приняла шутку Евдокия Давыдовна. — Елизар был поражён вами в самое сердце. Правда, Елизарушка?

У племянника помещицы в руках как раз был бокал, из которого он попивал красное. Такого быстрого перехода разговора к своей персоне он, видно, не ожидал и, поспешив ответить, поперхнулся.

Некрасивые красные капли брызнули на белую скатерть и попали ему на рубашку.

Соня, если честно, едва удержалась, чтобы не поморщиться.

Но Евдокия Давыдовна смущаться не привыкла.

— Грушенька, дорогая, постучи Елизарушке по спинке.

Но рядом с Елизаром сидел Лунин.

И вот тут Соня его прямо оценила.

То ли он уже настолько устал, то ли ему самому хотелось поскорее уехать, но Феоктист Гордеевич сказал:

— Сидите, Агриппина Алексеевна. Я сам.

И как треснул Елизара по спине!

Поскольку бокал тот всё ещё держал в руках, а Лунин приложил его от души, Елизар облился ещё раз.

В общем, он извинился и отправился переодеваться.

Стоило Елизару покинуть их, как Лунин тоже распрощался.

И остались они втроём: Соня, Евдокия Давыдовна и Агриппина.

Соня уже собиралась тоже отпроситься, когда Евдокия Давыдовна наконец сказала то, ради чего, похоже, и затевался сегодняшний ужин.

— В общем, Софья Александровна, я смотрю, вы женщина деятельная. Вон до Смоленска и обратно за один день проехали. Поэтому я Елизарушке сегодня сказала: ты поторопись, а то невесту уведут. В общем, Елизар просит разрешения за вами ухаживать.

У Сони от неожиданности даже рот приоткрылся.

Она представила, как вот это чудо с бокалом будет за ней ухаживать.

Но мило улыбнулась хозяйке, и произнесла:

— Дорогая Евдокия Давыдовна, мне сейчас не до ухаживаний. Я хочу сначала решить вопрос с домом. Да и вы же знаете, при каких обстоятельствах я была вынуждена покинуть столицу.

Соне показалось, что таким образом удалось хотя бы ненадолго отсрочить неизбежное.

Во всяком случае, она успела отпроситься до того, как Елизар вернулся в чистой рубашке.

— Чайку возьмите, раз уж десерта не стали дожидаться, — поджав губы, сказала Евдокия Давыдовна, явно недовольная тем, что Соня не стала разговаривать о её предложении.

— Спасибо, я пошлю Стешу на кухню, — Соне не терпелось уже оказаться у себя в покоях, даже чаю не хотелось.

Но Евдокия Давыдовна привыкла, чтобы за ней оставалось последнее слово.

— Грушенька, душечка, сходи на кухню. Пусть чайку Софье Александровне отнесут.

Соня взглянула на Агриппину, ну нельзя же так помыкать человеком! Но по самой девушке было непонятно, тяготит ли её такое положение или нет.

Агриппина тут же вскочила и побежала вперёд Сони.

Соня добралась до своих комнат, чувствуя, будто к ногам привязали пудовые гири. Еле поднялась по лестнице. Хотелось только одного — рухнуть на кровать и уснуть.

Стеша не спала, ждала Соню.

Она помогла ей снять платье, и тут в дверь постучали.

— Кто это там? — спросила Стеша.

— Наверное, с кухни кого-нибудь прислали с чаем, — ответила Соня, с удовольствием вытягивая ноги.

Степанида пошла открывать, и Соня удивлённо посмотрела на Агриппину, которая сама принесла поднос.

Она вошла в комнату и поставила его на стол.

— Агриппина Алексеевна, не стоило беспокоиться. Я про чай-то сказала только для того, чтобы Евдокию Давыдовну не расстраивать.

— Я хотела сама к вам зайти, — тихо произнесла она.

И тут у Сони в груди появился неприятный холодок.

— Вы что-то хотели мне сказать, Агриппина Алексеевна?

Агриппина вздохнула, и почти шёпотом произнесла:

— Будьте осторожны, Софья Александровна. Ежели Евдокия Давыдовна что решила, то она непременно своего добьётся.

И с этими словами повернулась и ушла.

Соня смотрела на закрывшуюся дверь.

О чём Агриппина хотела её предупредить?

В голову приходило только одно.

Замужество. За племянничка.

За Елизара. От одной этой мысли Соне сделалось тошненько.

Ну уж нет!

Никакого Елизара.

Из гостеприимного дома Семигороховых пора было уезжать. И чем скорее, тем лучше.

Глава 13

Утром Соня встала рано.

Не хотелось за завтраком пересекаться ни с кем из Семигороховых — ни с Евдокией Давыдовной, ни с её прекрасным племянничком. Хотя племянничек раньше обеденного времени обычно и не вставал.