И, судя по округлившимся глазам Волкова, такого ответа он от неё явно не ожидал.

Глава 11

Сказать он более ничего не успел, подавальщики принесли еду.

Во время обеда Лунин ухаживал за Соней. Это было приятно. Ещё приятней был разговор. Лунин рассказывал местные сплетни, а Волков тонко шутил.

И это Соне нравилось. Но чем больше ей нравилось, тем больше она раздражалась.

«Прям и умный, и красивый, и всё про всех знает, да ещё и с иронией», — Соне хотелось, чтобы Волков что-то сделал не так. Показал свою хищную натуру. Потому что ну вот не верила Соня в то, что весь такой благородный.

Очень скоро Соня получила этому подтверждение.

Обед завершился. Генерал-губернатор заторопился — оно и понятно: дел в губернии, наверное, много. Однако больше он ничего не сказал.

И Соня решила спросить сама:

— Так, Андрей Иванович, мне завтра вас ожидать? Или кого-то из чиновников сможете прислать?

— Боюсь, Софья Александровна, здесь я вам не помощник, — сказал он. — За такими делами в уезд надобно обращаться, а не к губернатору.

Соня застыла, не понимая, как реагировать. А Волков меж тем продолжил и тон его стал покровительственно-поучительным:

— А вообще, Софья Александровна, я бы на вашем месте всё же задумался о том, что быть помещицей — это вам не на балах в Петербурге отплясывать. Вы приехали с одной служанкой, в имении, как сами говорите, никого не обнаружили, — а ведь у вас шесть деревень крепостных крестьян. Сразу видно, что делами вы никогда самостоятельно не занимались. Оттого всё и ищете, на чьё бы плечо опереться.

И он перевёл взгляд на Лунина.

— Повезло вам с соседями. — Пару секунд помолчал генерал-губернатор и добавил: — Ежели вам возвращаться в столицу запрещено, то стоит присмотреть дом в Смоленске. А ежели денег нет — подумайте над продажей имения тому, кто сможет им управлять.

Соня смотрела на этого мужика и старалась дышать, чтобы погасить волну возмущения.

Возмущение настолько её переполнило, что она чуть было не выдала себя выражениями, которые княгиня обычно не произносит. Но вовремя спохватилась. Холодный рассудок человека, привыкшего управлять своими эмоциями, возобладал, и Соне удалось спокойно ответить, правда она не удержалась от лёгкого сарказма:

— Благодарю, Андрей Иванович. Я запомню и вашу доброту, и напутственные слова.

Она повернулась к Лунину и улыбнулась ему так тепло, как только могла. По тому, как тот замялся, Соня поняла: слышать эту отповедь от Волкова и ему было крайне неприятно.

А между тем — спустя всего несколько мгновений, когда первая эмоциональная реакция схлынула, — слова Волкова уже не казались такими уж обидными.

Скорее наоборот.

Зрелая часть её про себя высказалась: «Гад. Хам. Самодовольный индюк. Но в одном он прав: действительно, ни разу она не помещица. Повела себя как бедная родственница, а не владелица шести деревень с крепостными».

Похоже, его совет был как раз тем, о чём Соня сама почему-то не подумала.

Всё же не первый день в бизнесе. Знала она таких людей. Ведь ни слова неправды не сказал. И где-то она даже должна была быть ему благодарна.

Поэтому, взяв себя в руки, Соня решила действовать конструктивно и стросила:

—Андрей Иванович, а не посоветуете ли, к кому обратиться в первую очередь по поводу разграбленного имения?

— По разграбленному имению я бы для начала посоветовал обратиться к капитану-исправнику Сычёвского уезда. Следующим этапом будет Смоленская управа благочиния, но решение уже будет приниматься по итогам расследования, которое проведут в уезде.

Как бы Соне ни хотелось сказать, что всё это только затянет дело, лезть на рожон она больше не собиралась. Тем более что и правда со стороны вела себя совершенно не так, как от неё ожидали.

А чего ожидали?

Приехала из Петербурга. Мужа нет. Сама ничего не знает.

Ну ничего.

«Я вам ещё докажу, — подумала Соня. — А вас, Андрей Иванович, видеть больше не хочу».

А вслух Соне удалось холодно произнести:

— Прощайте, Андрей Иванович. Спасибо за науку.

— Софья Александровна, Феоктист Гордеевич, рад был повидаться, — не менее холодно сказал Волков. — Будут вопросы — милости прошу.

И, ни разу не оглянувшись, генерал-губернатор вышел из здания Благородного дворянского собрания.

Соня посмотрела на Феоктиста Гордеевича.

На его лице было написано сожаление. Такое бывает, когда человек искренне сочувствует, а помочь ничем не может.

— Вы не расстраивайтесь, Софья Александровна, — сказал он. — Генерал-губернатор у нас человек крутой. Всё же бывший военный, Отечественную войну прошёл, герой. Ну, наделали вы ошибок — так это же не страшно. Если что, и я вам помогу, и Евдокия Давыдовна поможет.

Уже на выходе Соня всё же спросила:

— Значит, завтра вызовем уездного исправника? Как считаете, Феоктист Гордеевич? Пришлют людей, которые в таких делах разбираются.