Конечно, было обидно, что спокойно и вкусно поесть при генерал-губернаторе у неё, вряд ли получится. Но, как говорится, business first. Сначала дело.

Официант распахнул перед ними дверь.

И случилась любопытная вещь. Соня с Волковым шагнули в неё одновременно. Неизвестно, почему генерал решил идти первым, не пропустив даму. Может быть, привычка такая: перед ним всегда двери открывают, и он уже не задумывается, кого следует пропускать.

А только и он пошёл, и Соня — вот они и столкнулись.

Соня, конечно, была совершенно не в его весовой категории, поэтому шансов упасть у неё было гораздо больше. Но генерал-губернатор не только ростом вышел значительным, но и реакция у него тоже оказалась отменная.

Он её подхватил.

Причём настолько ловко и аккуратно, что его ладони практически сошлись на её талии. И, видно, сам он этого не ожидал.

И Соне показалось, что это его сильно поразило.

На какое-то мгновение Андрей Иванович замер.

Соня почувствовала, как его пальцы словно попытались сжаться ещё сильнее, и ей пришлось выразительно кашлянуть.

Не кричать же на всё дворянское собрание: «Отпустите меня, Андрей Иванович!»

— Простите, Софья Александровна, — неожиданно сказал он. — Не ожидал.

Тут же засуетился Лунин:

— Софья Александровна, позвольте вашу руку. Ну что же вы так неосторожно? Тут, видимо, полы скользкие.

Соня укоризненно взглянула на Волкова.

— Это здесь не полы скользкие. Это здесь у кого-то со зрением не очень.

— Я же попросил прощения, — угрюмо произнёс генерал-губернатор.

— Спасибо, что не дали мне упасть, — вместо ответа на извинение сказала Софья.

На лице Волкова появилось лёгкое недовольство.

Но Софья уже взяла под руку Лунина. А вдруг и вправду полы скользкие.

В Благородном дворянском собрании действительно имелись партикулярные кабинеты. Соня оценила то, что Лунин предложил генерал-губернатору присоединиться, потому как благодаря этому им выделили весьма удобный кабинет с видом на площадь: большие окна, светлое помещение и посередине стоял довольно просторный стол.

В здании собрания вкусно пахло печёным хлебом и жареной курицей.

В ответ на Сонин вопросительный взгляд Лунин кивнул:

— Время обеденное, вот и ароматы соответствующие.

А потом объяснил Соне, что выбор блюд днём обычно ограничен. Как правило, одно или два первых блюда, несколько закусок, из горячего — мясо или птица, в зависимости от дня недели, и обязательно что-нибудь рыбное.

Волков, пока Лунин рассказывал, молчал и только периодически Соня чувствовала на себе его тяжёлый взгляд.

Заказали быстро, в ожидании еды присели за стол, и вот тут Волков посмотрел на Соню так, что ей сразу захотелось признаться ему во всех грехах.

Но она не успела, потому что вопрос он задал первым:

— Всё-таки, Софья Александровна, вот только-только проводил вас в ваше имение. Вы, помнится, так спешили — и вдруг я встречаю вас в Смоленске. Что-то произошло?

Соня выдержала небольшую паузу и слегка улыбнулась уголками губ.

— Произошло, Андрей Иванович, — сказала она.

А он почему-то перевёл взгляд на Лунина.

Соня чуть не рассмеялась.

Неужели подумал, что она тут налаживанием личной жизни занялась?

— И что же произошло такого, что вы снова проделали столь долгий путь?

Тут Соня уже по-настоящему улыбнулась.

— Ну что вы. Благодаря Феоктисту Гордеевичу путь из Дугина до Смоленска не показался мне таким сложным, как в прошлый раз. Но, вы правы, произошло.

Соня снова сделала паузу:

— Произошло вот что: я не смогла остановиться в собственном доме. Мне пришлось воспользоваться гостеприимством госпожи Семигороховой.

— А что с вашим домом? — нахмурился Андрей Иванович.

— Как вы и предупреждали, жить в нём пока нельзя. Окна побиты, мебель разворована.

Рассказала Соня и про управляющего, а потом добавила:

— Кроме того, по информации Феоктиста Гордеевича, вырубка леса всё это время не останавливалась. А сегодняшняя встреча с поверенным подтвердила, что делами имения толком никто не занимался. В результате денег на счету у меня практически нет, дом в имении разворован, и я полагаю, что есть кто-то, кто последние годы неплохо наживался на том, что у имения фактически не было хозяина.

Волков задумался.

— Это серьёзное обвинение, Софья Александровна. Особенно про разворованный дом. Ведь ежели в деревнях или у кого-то найдут то, что можно по описи определить, как принадлежавшее вашему дому, то разбираться не будут, сразу в суд, а за кражу господского имущества и на каторгу. Но вы же не просто так рассказываете мне всё это, Софья Александровна?

— Не просто. Завтра в имение должен приехать поверенный, и мне бы, Андрей Иванович, не помешала поддержка.

— Хотите, чтобы я приехал?

«Ничего себе самомнение!» — подумала Соня, и сначала хотела отказаться, а потом решила, что надо делать так, как от тебя не ждут. И сказала:

— Хочу!