— Ох. С кабанами мы бы справились. Мы держим оборону против нее. Она не может перешагнуть через запертые ворота. Через закрытую дверь. Ей нужно получить приглашение.

Тео возвращается и ставит на шероховатое дерево перед со мной тарелку с густым похлебкой из лука-порея и картофеля, а также несколько ломтей хрустящего хлеба.

— Так, возвращайтесь к своим напиткам. Дайте им немного уединения, а? — бросает Тео, взмахивая рукой в сторону подслушивающих посетителей. Напряженный, глухой гул голосов возвращается, и хотя я киваю в знак благодарности, меня не покидает мысль: не пытается ли он сделать это лишь потому, что не хочет лишнего внимания к Прачке?

— Все это глупости, — заявляет Тео. — Я прожил здесь всю жизнь и никогда ничего подобного не видел. Просто испуганные умы порождают видения.

— Ты в нее не веришь?

— Я верю, что она реальна. Верю, что она там. Но мне кажется, она просто женщина, искупающая свои грехи. Ничего сверхъестественного в ней не больше, чем в любом из нас.

Гарольд качает головой, вычерчивая на груди крест-накрест — защитный символ.

— Вот так она тебя и поймает, — сплевывает он.

— А ты сам не пробовал ее отыскать? — спрашиваю я Гарольда.

— Я не настолько глуп. И никто здесь не глуп. Мы насмотрелись достаточно: мужчины и женщины, которые пытались ее найти, убегали со слезами на глазах и с болью в сердце. Вот в чем истинный секрет. Никаких тебе исполненных желаний. Никаких ответов на вопросы. Попытайся — и она наведет на тебя пророчество. Сунешься помешать ей стирать — убьет того, кого ты любишь больше всего. Мой совет? Наешь досыта и отправляйся домой. Никакое желание не стоит той боли, что она причинит, если тебе не посчастливится ее отыскать.

Я делаю еще один глоток эля, наслаждаясь тем, как обжигает горло, и обдумываю его предупреждение.

— Не веришь мне? Это правда. Я видел ее в ту самую ночь, перед тем как у меня забрали Ислу, — говорит он, и его взгляд затуманивается. Он смотрит на свой стакан, крутя его в руках.

— Соболезную твоей утрате, — произношу я, вкладывая в голос как можно больше искренности. — Ты уверен, что видел именно Прачку? Как она выглядела?

Он трет виски, словно желая стереть боль воспоминания.

— Хрупкая такая, слабенькая. Не то чтобы худая, но слабая. Сгорбленная, с длинными черными волосами до самой талии. Я видел, как она стояла за садовой калиткой. Всего на мгновение, а потом я моргнул, — он закрывает глаза, будто заново переживая тот момент, — и ее след простыл. А на следующее утро пропала и моя Исла.

Я мысленно откладываю эту деталь. Черные волосы — тогда как у Беа рыжие. Настолько яркие и буйные, что перепутать их с черными просто невозможно. Я уже собираюсь сказать об этом, но вовремя останавливаю себя. Если дать Гарольду заполнить тишину, можно узнать гораздо больше.

Тео подается вперед, и кажется, будто возведенные им стены рушатся: он дружески похлопывает Гарольда по руке и подливает ему эль.

— Послушай, Исла же хворала очень долго, Гарольд. Лекарь отмерял ей считанные дни, а она продержалась целую неделю, прежде чем уйти. Прачка тут виновата не больше, чем ты или я.

Я жду, что Гарольд начнет спорить, станет сопротивляться, но он слишком погружен в воспоминания. Он продолжает крутить стакан за стаканом, думая о женщине у реки и о том, как она разрушила его жизнь — точно так же, как разрушила мою.

13 БРЕННЕН

Яркие рыжие волосы Прачки попадают в поле зрения, когда я приближаю Сейбл к реке. Седельные сумки кобылы забиты не только припасами, но и деталями письменного стола, который Тео любезно помог мне раздобыть.

Я не свожу с нее глаз, пока распаковываю тяжелые деревянные бруски, которые глухо стучат при падении. Она даже не смотрит в мою сторону, слишком поглощенная небольшой кучкой из двадцати или около того камней. Сидя на ровном участке речного дна, она складывает их в пирамидку, напевая что-то вроде детской песенки.

С поразительно твердой рукой она добавляет десятый камень, затем одиннадцатый. Башня начинает шататься, и она сжимает губы, будто боится, что от ее дыхания та рухнет. Камни все равно валится на землю, и один из них катится прямо в воду.

Она подается вперед, нашептывая что-то себе под нос, вытаскивает его обратно, выстраивает камни в ряд и начинает все заново.

Что она делает? Зачем нужны эти пирамидки? Я замечал их, когда исследовал долину, но тогда не придал этому особого значения. Они повсюду: какие-то просто лежат грудой после того, как развалились, другие стоят прочно.

Я беру две деревянные панели, составляющие основу письменного стола, соединяю шканты и пазы, как учил плотник, и жду, когда Прачка посмотрит на меня. Хоть как-то обратит на меня внимание, ведь она наверняка чувствует мое присутствие.