Каблуки тонут в мохнатой траве. Чирикают воробьи. Влажные пальцы сминают ткань юбки, которую я приподнимаю, чтобы не наступить на подол. Сладковатый запах цветов забивается в нос и рот, сердце колотится от волнения так, будто это вопрос жизни и смерти.

Добегаю до конца сада, туда, где уже начинается лес. Застываю, как вкопанная, а потом плюхаюсь вниз на колени и наклоняюсь к земле. Я готова нервно хохотать, потому что мне не показалось! Не показалось!!

Ласково оглаживаю тёмно-зелёный пушистый куст. Чуть поникший. Замечаю, что тёмно-зелёные листья кое-где начали желтеть и терять свою упругость. Хм, судя по всему, уже можно взглянуть, что там в земле.

– Госпожаа? – жалобно скулит Юнона, переминаясь с ноги на ногу у меня за спиной.

– Кхм! – кряхтит Уолтер. – Не видел здесь раньше этих кустов. Кхм…

– Дай-ка сюда? – не оборачиваясь, требовательно протягиваю назад руку ладонью вверх.

– Ааа? – не понимает Юнона.

– Лопатку дай, ну, ту, железную, которую ты нашла!

– Воот! Госпожаа, платьеее…

– Цыц! – шикаю на неё сердито, стоя на коленях.

Я слишком занята процессом. Осторожно прикапываю землю вокруг кустика. Чёрт… какая она сухая и твёрдая! Явно там ничего дельного вырасти не могло!

Железное древко кухонной лопатки скользит во влажной от волнения ладони. От усердия высовываю язык. Работаю лопаткой нежно и бережно, затаив дыхание.

Поскольку ботву не скашивали заранее, кожица у картофеля должна быть нежной, такие клубни легко повредить. По-хорошему стоило бы скосить ботву и подождать недельки две, но я не могу ждать! Я должна, просто обязана убедиться сейчас, увидеть воочию размер и сорт, чтобы понять, верна ли моя догадка, можно ли с этим работать или придётся думать план Б?

Прикопав как следует куст, откладываю лопатку в сторону и зарываюсь руками в чёрные комки земли, пахнущие сыростью и грибами. Разгребаю их в стороны, до тех пор, пока пальцы на нащупывают то, что искала:

– Есть! – достаю из земли несколько бледно-жёлтых картофелин размером чуть больше яйца, не поднимаясь с колен, разворачиваюсь к своим спутникам, взирающим на меня как на сумасшедшую, а мне всё равно, я радостно протягиваю к ним ладони, демонстрируя своё сокровище. – Я же вам говорила! Это она! Картошка!!

Киран.

За окном сгущаются сумерки, а зажечь канделябры я не успел, поэтому в кабинете полумрак.

Откладываю очередной лист пергамента, испещрённый схемами строительства нового императорского дворца. На мне финальная экспертиза чертежей, конструкций и смет. От цифр уже рябит в глазах.

Зажмуриваюсь и сдавливаю переносицу. Только успеваю подумать про кофе или что-то покрепче, как раздаётся стук в дверь.

– Войдите! – дозволяю устало.

Дверь бесшумно открывается. Поднимаю голову, смотрю в дверной проём. Отодвигаю бумаги и откидываюсь на спинку кресла. Губы растягиваются в улыбке. Надо же, какой приятный сюрприз.

5. Чёрная топь

Киран.

Кайя вплывает в кабинет с подносом на руках. Ноздри улавливают будоражащий аромат кофейных зёрен. Звонко дзинькают две фарфоровые чашечки, кроме них на подносе возвышается изящный белый кофейник и блюдо с треугольными бутербродами.

Кайя улыбается, приседает и маленькими осторожными шажками семенит к моему столу. Наклоняется, опуская на него поднос. Взглядом непроизвольно ныряю в глубокий вырез её светлого платья. Её размерам явно в ней тесновато, вон даже угадываются контуры бледно-розовых ареол.

Прочищаю горло. Дёргаю воротник рубашки и встаю. Отворачиваюсь, прохожу к окну, убираю руки за спину.

– Не стоило беспокоиться, – проговариваю предельно сухо, глядя в окно, за которым засыхающая яблоня размахивает голыми серыми ветками. Надо бы распорядиться спилить её, пока не рухнула, да всё недосуг.

– Какое же это беспокойство, мой господин? – раздаётся за спиной мелодичный голосок Кайи. – Забота о вас мне только в радость! Всегда была…

Слышу звук льющегося в чашку кофе.

Опускаю взгляд вниз, на пустую подъездную дорожку. Почему-то вспоминается день отъезда Ванессы. Её взгляд, когда она оглянулась и подняла голову. На миг мне почудилось даже, что это не она вовсе, слишком уж не вязалось кротким образом жены то, что я увидел в том её прощальном дерзком взгляде.

О, в нём было «прекрасно» всё.

Осуждение. Обида. Разочарование. И… радость?! От последней я и вовсе опешил. Но, судя по тому, как бодро девчонка зашагала к карете, всё-таки это была именно она. Невероятно, но жена была рада уехать отсюда прочь, куда угодно, даже в Голодные земли, главное – подальше. Подальше от меня.

Впрочем, чего ещё можно было ожидать от этого мертворождённого брака? Мне всегда было с ней скучно. Она ждала любви, которую я не мог ей дать, потому что вряд ли вообще способен на это бесполезное глупое чувство.

Как известно, природа не терпит пустоты. Если мы не можем получить желаемое в одном месте, мы ищем его в другом. Например, в постели главного бабника Империи, чьей любви уж точно хватит на всех. Тупо, опрометчиво, фатально, но, надеюсь, она собой довольна.