От этих моих слов лицо Уолтера идёт красными пятнами. Он судорожно мотает головой.

– Потом не говорите, что я вас не предупреждал! – бурчит внезапно охрипшим голосом. – Вам там точно не понравится! Но раз настаиваете, так и быть, идёмте.

Спустя пару-тройку шагов понимаю, что держаться за Уолтера неудобно. Приходится ведь ещё поднимать свои пышные юбки повыше, чтобы не уделать их окончательно. Хотяяя… есть ли в этом хоть какой-то смысл после моих сидений на грядках – вопрос открытый.

Судя по размеренному шагу Уолтера, сбегать от нас он больше не собирается и смирился с ролью провожатого.

Идём по грязной улице. Осуждающе поджимаю губы, замечая на обочине разный мусор – скомканную ветошь, какие-то свёртки, кучку опилок, дырявое ведро. Что за свинство, а? И всюду глубокие лужи, через которые пару раз приходится как следует раскорячиться, чтобы обойти и перешагнуть.

– Осторожнее, госпожаа! – горестно вздыхает Юнона.

– Угу! – мне вот некогда грустить, я внимательно смотрю себе под ноги.

– На месте! – буркает Уолтер.

– Как, уже?

– Я предупреждал! – Уолтер зыркает на меня через сутулое плечо.

– Помню, помню! – переступаю с ноги на ногу.

Пока Уолтер гремит связкой ключей, подбирая нужный, я решаю получше осмотреться.

– Оох! – уныло вздыхает Юнона.

– Кхм! – разминает шею возница и прячет глаза.

А я, вероятно, тогось. Потому что несмотря на все запугивания Уолтера мне – нравится! Чувствую себя Алисой, попавшей в неведомый мир.

Передо мной заброшенный и обветшалый двухэтажный средневековый дом из серого камня. Он выглядит как призрак прошлого, который затерялся во времени. Его стены покрыты мхом и лишайником и кажется, что они вот-вот рухнут под тяжестью веков. Окна, заколоченные досками, смотрят на нас пустыми глазницами, а крыша, прохудившаяся от времени, напоминает о том, что когда-то здесь кипела жизнь.

Обхожу вокруг дома и вижу запущенный сад, где когда-то благоухали цветы и пели птицы. Теперь же здесь царят сорняки и тишина, нарушаемая лишь скрипом старых деревьев. Дом стоит в стороне от дороги, окружённый густым лесом и будто бы ждёт, когда кто-нибудь вернёт его к жизни.

Странные мысли, знаю. Но не могу избавиться от нарастающего чувства, словно после долгих блужданий наконец-то вернулась домой.

– Госпожаа! – жалобный писк Юноны нарушает хрупкую идиллию.

Служанка суетливо переступает с ноги на ногу и мнёт пальчиками юбку:

– Мистер Нодд открыл дверь. Идёмте смотреть, что внутри. Но лучше бы вам это не видеть, ох, госпожаа!

– Идём, идём, – киваю ей и делаю было шаг, но Юнона вдруг заступает мне дорогу и плюхается вниз на колени.

Поднимает на меня заплаканное лицо:

– Госпожаа, ещё не вечер! Давайте, уедем отсюда? – её ладони сложены в молящем жесте, нижняя губка трогательно дрожит. – Господин не знал, что это за место, иначе не послал бы вас сюда! Господин вспыльчив, но отходчив! Если вы расскажете ему всю правду про эту дыру, если будете как следует умолять его принять вас обратно, как я сейчас делаю, то он смягчится, я в этом уверена! Прошу вас, одумайтесь, госпожаа? Поедемте домой?

4. Я остаюсь!

Ванесса.

Нет, вы это слышали? Вспыльчив? Теперь это так называется? Пусть эту свою вспыльчивость сестрице показывает! А у меня ещё спина не зажила! Или зажила?

Задумчиво смотрю на небо, шевелю лопатками, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы, ничего уже не болит?

Юнона эту мою задумчивость трактует по-своему. Лыбится до ушей, хватает меня за юбку:

– Так я прикажу грузить вещи обратно, госпожаа? – в её глазищах столько надежды, что даже жаль столь жестоко обламывать, но ничего не поделаешь.

– Какое грузить? Какое домой? – мягко, но уверенно отцепляю её тонкие пальчики от плотной ткани моей юбки. – Ты совсем что ли ку-ку?

Легонечко стучу указательным пальцем по её лбу:

– Здесь теперь наш дом! – вскидываю ладонь и жестом обрисовываю дом. – Смотри, какой красивый! Точно из сказки! Чуток причесать, отмыть и будет конфетка! Вставай-ка! И чтобы я больше этих глупостей не слышала!

Обхожу её, делаю несколько шагов, потом, будто бы что-то вспомнив, оборачиваюсь и пожимаю плечами:

– Впрочем, я от своих слов не отказываюсь. Хочешь вернуться, езжай! Но без меня!

Юнона, уже успевшая встать, отряхивает землю с подола и понуро мотает головой:

– Куда ж я без вас, госпожаа? – смотрит на меня побитой собакой. – Господин заботлив и добр. Он непременно навестит нас. А увидев всё своими глазами, заберёт вас обратно, вот увидите!

– Типун тебе на язык! – отмахиваюсь раздражённо от этой бестолочи. – И перестань без конца твердить о своём господине! Теперь он сам по себе, а мы сами по себе! Сами себе хозяйки. Поняла? Не слышу, Юнона?

– Да, госпожа! – лепечет вперемешку с жалобными всхлипами.

Отмахиваюсь от неё рукой, разворачиваюсь и иду в дом. Поднимаюсь на крыльцо, переступаю порог.