Уолтер озадаченно крякает, после чего вскидывает большой палец с ногтем, обведённым по контуру чёрным ободком, и тычет им в мою защитницу:

– Ты, это самое, давай-ка, не тыкай мне! Тыкалка ещё не выросла!

– Чтоо? – личико Юноны снова идёт красными пятнами. Она выгибает грудь колесом и стискивает кулачки. – Да ты… да я…

– Хватит, хватит! – решительно встаю между этими двумя. – Вы чего?

Смотрю с укором попеременно на одну, на другого. Уолтер первым отводит глаза и буркает:

– Виноват.

– Извинения приняты, – кисло улыбается Юнона.

– Супер! – выпаливаю я и только потом осознаю, что этого слова здесь не знают, поспешно добавляю. – Рада, что разобрались. Юнона, будь добра, иди, погляди, что там на кухне есть уцелевшее из посуды и утвари.

– Да, госпожа, – служанка приседает и уходит.

А я снова поворачиваюсь к Уолтеру. Похоже, бедняга уже понял, что так просто от меня не отвяжется. Чешет затылок и начинает:

– Голодными эти земли называют потому, что здесь ничего не растёт. Что ни посади, ни посей – сгинет и пропадёт. Людям нечего есть. Собственно, вы и сами всё видели.

– Но как-то ведь они зарабатывают? Не воздухом же питаются? Не могут выращивать, а что другое умеют? Чем перебиваются?

На мгновение мне кажется, что Уолтер тушуется от этого вопроса. Отводит глаза и уклончиво отвечает:

– У кого скотина, у кого птица, кто рукодельничает, кто из глины ваяет, так и живём.

– Да уж, негусто, – бросаю на Уолтера быстрый взгляд.

В воздухе отчётливо повисает ощущение недосказанности.

А может быть, мне просто кажется? Решаю зайти с другой стороны:

– Что именно сажали, сеяли?

– Дык, всё перепробовали, – Уолтер пожимает плечами, отмахивается, дескать, бесполезный разговор.

– А конкретнее? – наседаю я. – Я видела пшеницу!

Уолтер закатывает глаза. Кажется, начинает понимать, что от меня так просто не отделаешься:

– С десяток колосков взошло всего, – мотает головой. – Нет, пшеница не взошла. И рожь тоже.

– Допустим, – киваю, но продолжаю допытываться. – Что ещё?

– Репу сажали, морковь сажали, капусту сажали.

– И как? – недоверчиво вскидываю бровь. – Не растёт?

– Не растёт, – качает головой Уолтер.

Ну, вот не верю я в эти небылицы. Не ве-рю!

Может, это не репа не растёт, а руки у кого-то не из того места… растут?

Ох уж эти бездельники! Сколько таких повидала на своём веку. Ничего у них не растёт, ага! Так не бывает! Если делать всё по уму!

– Бедаа, – протягиваю насмешливо. – Скажи мне ещё, дражайший Уолтер, что и картошка тут у вас не растёт?

Скрещиваю руки на груди и смотрю на старосту, не понимая, отчего вдруг вытягивается его лицо и с чего это он так на меня таращится?

Уолтер морщится, затем несколько раз моргает, и только после этого выдаёт:

– Что, простите?

Хм, вроде бы не замечала за ним тугоухости. Что ж…

– Я говорю, – повышаю голос, чтобы он точно разобрал, – картошку! Картошку почему не сажаете? Проблему с голодом надо решать! Выбирать то, что имеет высокую питательность и урожайность! С одного акра земли картошка даёт в три раза больше калорий, чем зерновые, так зачем вы пурхаетесь с ними?

Уолтер мотает головой, встряхивая волосами, точно пёс. Опять не понимает?

То ли я дура, то ли он дурак. Делаа…

Позади раздаётся торопливый стук каблучков:

– Госпожаа?

– Ась? – оборачиваюсь и смотрю на Юнону, которая прижимает к груди увесистый деревянный тазик, на дне которого бултыхается местами заржавевшая железная лопатка.

– Госпожаа, – Юнона переглядывается с Уолтером опасливо-недоумённо. Я окончательно перестаю понимать, что происходит. – Простите, но не могли бы вы объяснить толком, что такое эта ваша… кар-тоха?

– Картошка! – поправляю её раздражённо, попеременно смотрю на неё, на Уолтера. – Это шутка такая? А-а-а, поняла! Вы меня разыгрываете! Что, нет? Да ладно? Серьёзно?

Судя по их несчастному виду – не разыгрывают.

– Да вы… да я… – взмахиваю руками, глотая слова, – да она даже в саду здесь растёт, я сама видела! Хватит прикидываться!

Отступаю назад и молнией вылетаю из дома.

– Ах ты, горилла! – чуть не поскальзываюсь на крыльце, когда мне наперерез бросается пёс Уолтера.

– Крош, фу! – командует Уолтер. – Оставь!

Крош послушно садится, наклоняет огромную косматую голову и жалобно скулит, провожая меня любопытным взглядом. Бочком, бочком протискиваюсь мимо него, вдоль стены и заворачиваю в сад.

Я совершенно точно видела несколько кустиков картошки в глубине сада. Я ведь не могла спутать их с чем-то другим, совершенно точно не могла! Если спутала – так это ж стыдоба! Я просто уважать себя перестану!