– Юнона? – хлопаю ресницами, наблюдая за тем, как девчонка, деловито работая локтями, забирается внутрь экипажа.

Смотрю на её чёрный дорожный плащ, на плетёную корзинку, которую держит на коленях, вскидываю брови:

– Ты чего это? Не хотела же ехать!

– Господин приказал, – отвечает с беззаботной улыбкой, оборачивается и дважды стучит ладонью в стенку экипажа. – Сказал, одна вы совсем пропадёте.

Карета трогается. Всё равно ничего не понимаю.

– А ты чего такая довольная? – подозрительно хмурюсь.

Юнона смотрит на меня, словно решаясь перед признанием, затем наклоняется вперёд и доверительно шепчет:

– Что не придётся прислуживать леди Кайе! Я ведь как-то сразу не подумала, что, когда вы уедете, меня приставят к ней, а ведь она и поколотить может. Уж лучше я с вами! Целее буду! – она задумчиво смотрит в потолок экипажа. – Наверное…

Мда уж, похоже, тут распускать руки в порядке вещей! Чудное местечко, ничего не скажешь! Буду иметь в виду.

Юнона словно о чём-то задумывается, но уже в следующую секунду радостно потрясает корзинкой:

– Свеженькую пышку хотите? Ещё горячие с кухни забрала! С сахарной пудрой! Объедение!

Киран Гранд

Кайя

3. Голодные земли

Ванесса.

Первое время с любопытством смотрю в окно. С тех пор, как я очутилась в этом мире, я ведь ни разу не выходила из дома. Интересно, что здесь вокруг и как тут живут люди?

Знаю только, что особняк лорда Гранда находится в престижном районе столицы. Но как она выглядит? Улочка, по которой мы едем, вымощена брусчаткой. Справа и слева имеются тротуары и возвышаются ровные ряды домов с фасадами самого разного цвета: тёмно-синими, зелёными, терракотовыми. У многих домиков кованые крылечки и нарядные клумбы на карнизах. В общем и целом – нарядненько и цивильно.

Интересно, там, куда я направляюсь, будет примерно так же? Вряд ли, иначе сестрица не величала бы моё приданое «дырой».

Очень скоро пейзажи за окном становятся более скучными. Поля, леса, блёклая трава, серое небо. Юнона дремлет, уронив голову на грудь и громко посапывая. Размеренное покачивание кареты усыпляет и меня, глаза слипаются, и я откидываюсь на спинку сиденья.

Пробуждение получается резким.

– А? Что? Кто? Где? – спросонья вскрикивает Юнона.

– Почему мы остановились? – вытягиваю шею к окну.

Дверца с тихим скрипом открывается.

– Приехали, госпожа! – басит возница.

– Как, уже? – удивляюсь я и встаю с сиденья.

Сколько мы с Юноной дремали? С часок, поди что?

Не так уж и далеко, уехали, выходит? Ну, где вы там, Голодные земли? Встречайте свою новую хозяйку!

Первая выбираюсь из кареты. Подошвы чистых туфелек тут же вязнут в грязи. Упираю левую руку в бок, правую подставляю козырьком к глазам и осматриваю свой новый дом.

Я, конечно, ко многому готовилась, но не к такому точно. Мда уж… Делааа…

Дождь почти закончился, но пейзаж до сих пор раскрашен в серый. Впереди, сколько глаз хватает, простирается поле, от вида которого у меня сердце кровью обливается.

Видно, что когда-то здесь будто бы были грядки, кто-то что-то высаживал, сейчас же это унылые бесконечные ряды земли, наглухо заросшей сорняками. Присаживаюсь и разгребаю пальцами верхние слои настырной зелени.

Хмурюсь, высмотрев засохший колосок. Хм, пшеницу, здесь, что ли, сажали? Раздвигаю сорняки тут и там. Подушечки пальцев намокают от дождевых капель и пачкаются землёй. Вижу ещё несколько одиноких сухих колосков.

Это ж как всё надо было забросить и запустить? Зачем?

Поднимаюсь, отряхиваю ладони от влажной земли.

За полем виднеются унылые домишки с покосившимися заборами. Насчитываю их где-то с дюжину, слева от них ещё есть домик повыше, да покрупнее. Домики-то есть, но рядом с ними ни души, будто вымерли все. Для деревни это странно, ещё и в разгар дня.

Справа и слева всё это «великолепие» окружено лесочком. Справа деревья как деревья, смешанный лиственный лес, а вот слева…

Чёрные остовы словно бы выжженных стволов торчат острыми палками, растопырив в стороны загребущие руки-ветки. Прищурившись, замечаю, что левая стена домика, того, что побольше, тоже покрыта не то копотью, не то тенью в том месте, где она примыкает к лесу.

По низу стволов клубится тёмный туман, от которого за версту несёт могильным холодом и беспросветной тоской. Смотрится жутко.

– Пожар, что ли, был здесь? – спрашиваю вслух, не слишком-то рассчитывая на ответ.

Возница городской, Юнона тоже, откуда им знать?

– Дык, лучше у местных вызнать, кажись, – кряхтит возница, вытаскивая наш багаж, после чего озадаченно почёсывает затылок, – а с чего вы так решили, госпожа? Про пожар-то?

– Как с чего? Туда глянь! – показываю рукой в сторону выжженного леса и чёрной стены, да чуть на сажусь, где стояла. – Батюшки!

Лес как лес, что справа, что слева, не отличишь. Моргаю с усилием, для верности несколько раз тру глаза.