Просыпаюсь затемно и сама. Некоторое время лежу в кровати, раскладывая по полочкам у себя в голове всё случившееся. Сажусь.

Когда приходит Юнона, она застаёт меня уже собранной. На мне строгое коричневое платье с жемчужными пуговицами впереди и кремовой атласной лентой вокруг талии. Закалываю пучок волос на затылке последней шпилькой.

Готово! Любуюсь собой. Вот только Юнона явно не в восторге от моей самодеятельности:

– Госпожаа, – тянет она удивлённо. – А как вы… сами оделись?

Юнона подозрительно прищуривается, обходя вокруг меня:

– А корсет тоже сумели надеть?

Себе его надень! Трястись Бог знает сколько времени в карете намного приятнее без железяк, ломающих рёбра! Так что благодарю покорно!

Похоже, прежнюю Ванессу тут кто только не шпынял, даже служанки привыкли ей указывать, что делать. Где это видано?

Поворачиваюсь к Юноне, упираю руки в талию, вздёргиваю подбородок:

– Давай-ка не умничай мне тут! – осаживаю её. – Оделась так, как посчитала нужным! Или ты мне ещё под юбку полезешь? То-то же. Ты почему с пустыми руками? Завтрак где?

Юнона таращится на меня во все глаза, её нижняя челюсть стремительно тянется к полу:

– Так эээ… там… – она показывает рукой себе за спину, несколько раз моргает, словно приходя в себя. – В Главном зале накрыли. Господин просил передать, что сегодня вам дозволено спуститься.

Сплетаю пальцы перед собой, старательно гася внутреннее возмущение. Меня допустили к барскому столу, ну надо же, а?

– Передай своему господину, что я впечатлена подобной щедростью, но предпочитаю завтракать у себя, – удивление на лице Юноны сменяется неподдельным ужасом и я смягчаюсь, добавляю уже спокойнее, – не надо изысков, принеси чего-нибудь на скорую руку, бутерброд какой-нибудь с чаем, да и поедем, лады?

– Аа?

– Хлеб с сыром, говорю, принеси и с собой в дорогу перекусить, и я поехала! Раньше выеду – быстрее буду на месте, к чему растягивать? Поняла?

– Да, госпожа! – Юнона приседает, затем пятится к выходу.

Спустя некоторое время иду уже знакомой дорогой по коридору, через галерею, спускаюсь вниз по лестнице. Экипаж готов и ожидает меня. Вещи погружены. Пятая сверху ступенька темнее остальных – отмечаю механически. Мне на пути встречается только прислуга. Это и к лучшему.

Очередную порцию навязчивого внимания сестры и её ядовитых нотаций я бы не вынесла. Наверное, неправильно так думать, но а как ещё? Сестрица-то по всему получается, та ещё кровопийца. А дракон… Эх. Только рукой махнуть остаётся. Они друг друга стоят, вот и пусть будут счастливы.

Выхожу на крыльцо. Лакей в форменной тёмно-синей ливрее тут же открывает над моей головой большой чёрный зонт. Накрапывает, ага. Небо затянуто низкими серыми тучами. Воздух напитан озоном и мельчайшими капельками воды, которые тут же оседают на коже и волосах. Брусчатка влажная и блестит.

На дорожке перед особняком стоит тёмно-синий экипаж с эмблемой Грандов, чёрным драконом с разинутой пастью и шипастым хвостом. Экипаж запряжён шестёркой отменных лошадей. На вознице чёрный дорожный плащ с капюшоном. Завидев меня, пожилой мужчина спрыгивает на землю, кланяется и проходит к дверце, чтобы открыть её для меня.

Приподнимаю юбки, спускаюсь со ступенек вниз. Подошвы ботинок скользят по мокрым камням, не упасть бы! Дождь барабанит по карнизам. На середине пути к экипажу вдруг чувствую затылком чей-то буравящий взгляд. Оборачиваюсь, окидываю взглядом серую громадину особняка. Пустые панорамные окна гостиной, поднимаю глаза на уровень второго этажа, примерно там находится кабинет хозяина. Так и есть.

Киран стоит неподвижно у окна. Наблюдает за мной. Наши взгляды встречаются. О чём он думает сейчас?

Чувствует ли облегчение по поводу отъезда нелюбимой жены? Радость? Триумф?

Сложно сказать. Его лицо не выражает ничего. Закрытая книга, которую Ванессе так и не суждено прочесть.

Расставание с любимым человеком это всегда печально. Уж я-то знаю. Мои картофельные грядки помнят те вёдра слёз, что я на них пролила, когда благоверный свинтил к своей соплячке и мне казалось, что жизнь кончена. Но то была совсем другая история. А здесь?

Сильнее задираю голову. Жмурюсь от холодных капель дождя, попадающих на лицо и глаза. Смотрю на Кирана. Запечатлеваю в памяти равнодушные ледяные глаза, ироничный излом бровей, циничную складку возле рта.

Внутри вспыхивает и тут же гаснет робкий огонек тепла. Чужие эмоции и воспоминания. Кажется, малышка Ванесса была влюблена в эту жестокую глыбу льда. А я – нет. Лить слёз не буду точно.

Разворачиваюсь и уверенно иду к экипажу, не оборачиваясь.

Тот случай, когда расставание это к лучшему. Спина только-только перестала болеть.

– Не о чем сожалеть! – бормочу себе под нос, откидываясь на спинку сиденья.

Экипаж трогается, но почти сразу останавливается. Снаружи раздаётся звук чьих-то шагов. Я подаюсь вперёд, к окну в надежде понять, в чём дело, но не успеваю. Вздрагиваю от неожиданности, когда дверца кареты резко распахивается.