Я сконцентрировал эссенцию в точке перед собой, делая ее все более и более плотной. Я работал гораздо быстрее, чем обычно, и часть меня скривилась от того, насколько неаккуратно все это выглядело; будь это настоящий сигл, я бы уже испортил его. Вместо этого я продолжал вливать все больше и больше эссенции, наблюдая, как «свет» становился все ярче и ярче, пока не стал почти ослепительным. В воздухе появился крошечный блеск, на этот раз реально видимый моими глазами, и я потянулся, чтобы собрать его в ладонь...

Что-то мелькнуло на краю моего поля зрения. Я повернул голову.

За одним из экскаваторов что-то двигалось. На мгновение я подумал, что это какой-то мелькающий свет, но потом понял, на что смотрю. Луч фонарика.

Дерьмо! Я заколебался, глядя то на фонарик, то на формирующийся сигл. Поток эссенции затрепетал, замедляясь. Прервать процесс сейчас означало бы провал сигла...

...но это был не сигл. Луч фонарика приближался. Я прервал поток эссенции, вскочил на ноги, нырнул под ленту и бросился в тень контейнеров.

Я успел как раз вовремя. Когда конус луча фонарика осветил область Колодца, я направил поток эссенции в свои дифракционные и зрительные сиглы, наблюдая, как мир погрузился в оттенки черного и синего. Конус луча фонаря изменился с белого на глубокий сапфировый, продолжая приближаться все ближе и ближе. А затем человек, несущий его, обогнул экскаватор, и свет упал прямо на меня, ослепляя в ночи.

Я замер, прищурившись. Я был открыт для обзора у контейнера, но тот, кто держал фонарь, не должен был меня видеть. Ключевое слово: не должен. Есть много способов обойти невидимость, особенно если сигл невидимости слабый, а мой — самый слабый из всех возможных. Луч фонарика остановился на мне, рисуя на транспортном контейнере круг со мной в центре, и я затаил дыхание…

...Луч двинулся дальше. Я услышал хруст грязи под ботинками, когда человек начал обходить контейнеры. Мои глаза все еще были ослеплены, в них плавали цвета, и я не мог ясно разглядеть его; все, что я видел, — это тень в ночи, когда он расхаживал взад-вперед. Луч фонарика еще дважды скользнул по мне, но не остановился.

На мой взгляд, Колодец был явно потревожен, его эссенция вихрилась и была неровной. Я подумал, не был ли этот человек друкрафтером. Если у него хорошее чутье, он должен был почувствовать, что здесь кто-то был. Заметит ли он?

По-видимому, нет. Человек закончил свой обход и отвернулся. Шум его шагов затих в ночи, вернее затерялся в шуме транспорта на окружной дороге. Свет фонарика померк и исчез. Наступила тишина.

Я еще минуту стоял неподвижно и тихо, а потом снял невидимость. Затем вернулся к Колодцу и снова начал создавать аурум.

Колин позвонил, когда я почти закончил. «Да», — сказал я в трубку.

«Кто-то движется на южной стороне участка», — сообщил Колин. «Похоже, какой-то парень с фонарем».

«Теперь ты мне это говоришь».

«Что ты имеешь в виду?»

«Неважно». Колодец был уже почти опустошен, красный свет превратился в тусклое свечение. «Путь свободен?»

«Если будешь двигаться на север».

«Хорошо. Следи за обстановкой и позвони, если что-нибудь увидишь. Я выхожу».

Я повесил трубку и сунул телефон обратно в карман, в то время как в другой руке последние капли эссенции спиралью опускались вниз, сливаясь в крошечную сферу аурума. Было почти смешно, насколько она оказалась маленькой.

Я посмотрел на предмет в своей ладони со смешанными чувствами. В темноте его было не разглядеть, но я знал, что он глубокого рубиново-красного цвета. Это мог быть сигл, а теперь просто инертный кусок материи, ценный только как товар для продажи. Я добился успеха, но осознание того, что я истощил Колодец, чтобы создать что-то бесполезное, лишило меня большей части удовлетворения. Я бы предпочел создать что-то реальное.

Конечно, если бы я попытался, все равно все было бы испорчено…

Я отбросил эти мысли и огляделся. Колодец почти исчез; единственным признаком его существования были следы красного света, окружавшие эту область. Они были достаточно далеко, чтобы я не смог их притянуть, но со временем тоже исчезнут. Это был временный колодец, а временные колодцы не наполняются заново. Через несколько недель никто и не догадается, что он когда-то существовал.

Я положил кусок аурума в коробку, которую принес с собой для этой цели, запечатал ее и сунул в карман. Затем отправился на север, скрываясь от посторонних глаз с помощью своих сиглов невидимости. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы вернуться к забору, после чего я подтянулся, спрыгнул с другой стороны и ушел в ночь. Мой первый одиночный рейд был завершен.

***

«...но проблема во времени полета», — говорил я Колину. Прошло полчаса, и мы сидели на бетонных скамейках в ближайшем парке. Уличный фонарь освещал нас, а вокруг возвышались многоэтажные жилые дома. «Неважно, насколько хороша камера, если ее нет на месте».

«Я мог бы заменять батареи на ходу», — сказал Колин. «Но это все равно означает, что дрону придется лететь обратно».

«А нельзя просто поставить батарею побольше?»