Самое обидное было то, что Калхун, видимо, даже не понимал, почему я могу быть расстроен. В своем сообщении он извинялся и всячески подчеркивал, что я не сделал ничего плохого, как будто беспокоился, что я почувствую себя оскорбленным. Но ему, очевидно, никогда не приходило в голову, что дело может быть не в обиде; мне просто нужны были эти чертовы деньги! Я рассчитывал на этот дополнительный доход, и без него снова оказался в минусе.

Одной из причин, по которой я решил реализовать свой план рейдерства, заключалась в том, что, если он сработает, у меня появится собственный источник дохода, который не будет зависеть от прихотей Эшфордов. Но для этого мне нужно было время! Тот аурум, который я сделал в воскресенье, стоил больше, чем любая работа телохранителя, но он имел ценность только в том случае, если я смогу его продать, и хотя Феликс утверждал, что найдет мне покупателя, он все еще не связался со мной...

«В любом случае, — прервала мои размышления мама, — ты в порядке, и это самое главное. На самом деле я хотела поговорить о другом. Ты познакомился со своим дедушкой, верно?»

«Ну... вроде того».

Мама кивнула. «Думаю, тебе стоит начать брать уроки».

«Уроки?»

«Ты очень хорошо справляешься с тем, что у тебя есть, но в твоем образовании действительно много пробелов. Я думаю, тебе пора начать их заполнять».

«Я пытался», — ответил я. «Но найти людей, которые расскажут тебе об этом, не так просто».

«Тебе не нужно их искать. У тебя есть я».

Я скептически посмотрел на нее. «Сколько это будет стоить?»

«Ой, да ладно, Стивен, доверься мне», — обиженно сказала мама. «Знаю, что не всегда была рядом с тобой, но я не собираюсь заставлять тебя платить за все из своего кармана».

Ну, это уже что-то. «Есть шанс, что ты найдешь мне репетитора по Измерению?»

«Что?»

«Измерение в друкрафте», — пояснил я. «Я хотел бы начать его изучать». По словам Марии, аналитика эссенции, с которой я познакомился в прошлом году, это было одним из моих призваний, и, насколько я слышал, оно должно было быть очень универсальным. К сожалению, те же источники также говорили, что это было самым сложным для изучения направлением. Если я хотел чего-то добиться, мне понадобится помощь.

«Я не говорю о уроках друкрафта».

«Почему?»

«Потому что твои навыки друкрафта уже намного выше среднего. Честно говоря, на данный момент они, возможно, даже лучше моих. Не пойми меня неправильно, я очень впечатлена тем, как далеко ты продвинулся, но тебе не нужно так сильно на этом зацикливаться».

Да, нужно, но я этого не сказал. Я должен был продолжать оттачивать свои навыки друкрафта, потому что они были моим единственным преимуществом. Но я не мог сказать этого, не вызвав множества вопросов, на которые не хотел отвечать. «Тогда о чем же ты говоришь?»

«Ты наверняка уже заметил, что когда разговариваешь со своим дедушкой, он многое воспринимает как само собой разумеющееся», — пояснила мама. «Дома и политическая обстановка в Соединенном Королевстве. Корпорации и текущая экономическая ситуация. Внешняя политика и империя США. Рано или поздно тебе придется изучить все эти вещи».

«Я бы предпочел научиться делать хорошие сиглы измерения».

Мама вздохнула. «Ты говоришь как Калхун, когда он был маленьким мальчиком. Ты действительно думаешь, что именно это делает твоего деда главой Дома Эшфордов? Наличие самых сильных сиглов?»

«Нет, я думаю, он таким родился».

«А что, по-твоему, позволяет ему сохранять это? Твой прадед превратил Дом Эшфордов из незначительной семьи, о которой никто никогда не слышал, в Малый Дом.

Твой дед превратил нас из Малого Дома в игрока на европейской арене. Теперь мы входим в десятку крупнейших поставщиков эссенции Света для вооруженных сил НАТО, и по весу поставляем больше, чем большинство Великих Домов Великобритании. Почему, по-твоему, я так много путешествую? Не потому, что люблю летать на самолетах!»

У меня не было ответа на этот вопрос. Это был мир, о котором я ничего не знал.

«Кроме того, тебе нужно поработать над этикетом», — сказала мама, оглядывая меня с ног до головы. «Как вести себя на светских мероприятиях, когда говорить, а когда молчать, и тому подобное. И нам действительно нужно что-то сделать с твоей одеждой. В этой флисовой кофте и кроссовках ты выглядишь так, словно выгуливаешь собак».

«А как я должен выглядеть?» — спросил я. «Я не часть твоей семьи. Ты и твой отец напоминаете мне об этом каждый раз, когда я вас вижу. Почему я должен вести себя так, как будто я часть вашей семьи?»

Мама замялась, собираясь ответить, но потом, похоже, передумала. Повисло неловкое молчание.

Что я здесь делаю? — подумал я. Каждый раз, когда я разговаривал с мамой, то чувствовал этот разрыв, как будто мы были из разных миров, которые всегда должны оставаться на определенном расстоянии друг от друга. Наши разговоры никогда ни к чему не приводили, и мне всегда казалось, что после них я чувствую себя еще хуже. Почему я все время возвращался?

Потому что она моя мать. Я не хотел приходить сегодня, но когда она попросила, я согласился.