«Я имею в виду, что если бы оказался в таком положении, то бросил бы все и начал выяснять, что же это за штука такая. Например, этот сверхъестественный дар исходит от кого-то, подобного Иисусу, или от кого-то, подобного Нурглу?»

«Хм», — пробурчал я. Теперь, когда я об этом подумал, конечно, Колин бы так и поступил. Я хочу узнать больше — это его первая реакция на все.

«Что касается того, чувствовал ли я себя обязанным перед этой штукой...», — продолжил Колин. «Не знаю, я вижу два варианта. С одной стороны, эта штука не заключала со мной никакого соглашения. Она просто сделала это, не дав мне выбора или чего-то еще. С другой стороны, я верю во взаимность и все такое, так что, думаю, я бы почувствовал некие обязательства. Но это зависело бы от цели, понимаешь?»

«Да, ладно», — сказал я. Полезно говорить о таких вещах. В течение большей части прошлого года я пытался делать все сам. Гораздо легче ясно мыслить, когда ты не заперт в своей голове.

«Итак..., — сказал Колин после паузы, — это все просто гипотетически?»

Я не ответил, и мы еще немного посидели в темноте. Я смотрел на Изенгард через железнодорожные пути. На его крыше вращались ветряные турбины, их движения казались обманчиво медленными и ленивыми. Здесь, внизу, в окружении многоэтажных домов, ветра почти не было. Там, наверху, все было по-другому.

Лондон — город многослойный. Мы с Колином провели ночь внизу, копошась в грязи. Мужчины и женщины, которые жили в этих домах и в Барбикане, находились на слое выше. Но корпорации в своих башнях и Дома в своих особняках были так же далеко над ними, как и над нами.

А над корпорациями и домами были группы, подобные Крылатым.

Что было над ними?

Я посмотрел вверх, мимо ветряных турбин на башне, на темное небо. Оно было затянуто густыми облаками, окутывавшими все серой пеленой. Мы посидели там еще немного, а потом ушли, чтобы успеть на последний поезд домой.

Глава 8

Понедельник и вторник были потрачены на подготовку к первому собранию того, что, как я надеялся, станет моей командой рейдеров. А в среду я отправился на встречу со своей матерью.

Я знаю свою маму всего шесть месяцев. Папа немного рассказывал мне о ней, когда я рос, и, конечно, она была со мной, когда я был маленьким, но этого недостаточно, чтобы по-настоящему узнать человека. Пару раз за зиму я ловил себя на том, что смотрю на нее, пытаясь вызвать в памяти старые воспоминания, но ничего не получалось. Я видел в ней отголоски себя, но все они были поверхностными — ее манеры, небольшие особенности поведения и речи. Ее мысли и чувства были для меня закрытой книгой.

Это была, наверное, шестая или седьмая наша встреча, и, как и все другие, которые она организовывала, мы находились в Хэмпстед-Хит. На этот раз это была его западная часть, участок леса с грунтовыми тропинками, проходящими между деревьями и лиственными кустами; первые побеги и почки начинали прорастать, но все еще было довольно голо. Западная часть расположена не так глубоко в Хэмпстед-Хит, как мост, на котором мы встречались раньше, хотя в холодную весеннюю погоду там по-прежнему практически пусто. Очевидно, моя мать теперь немного меньше беспокоилась о том, что ее увидят со мной.

Немного.

«Стивен», — окликнула меня мама, когда я подошел к ней по грунтовой дорожке. Как обычно, она была одета в элегантную деловую одежду и туфли на каблуках, которые не выглядели очень практичными для прогулки по парку. «Ты в порядке?»

«А почему я должен быть не в порядке?»

«После того, что произошло. Ты не пострадал?»

Я замер, пытаясь понять, о чем из того, что я делал, она говорит. Она узнала о рейде? Или... о, черт, она узнала о ножевом ранении? Я сделал все возможное, чтобы сохранить это в тайне, потому что действительно не хотел, чтобы она начала задавать вопросы…

«Я о взрыве», — пояснила мама.

«О, — выдохнул я с облегчением. «Да. Все, в порядке».

«Честно, Стивен! Ты был совсем рядом с заминированной машиной!»

«Я не был рядом с ней». Теперь, когда я об этом подумал, было даже забавно, что я сумел забыть обо всем этом, но когда кто-то проткнул тебя насквозь, взрыв бомбы на улице уже не так страшен. «И, судя по словам Чарльза, я, наверное, мог бы находиться рядом с машиной и не пострадал бы».

«Боже мой, ты действительно витаешь в облаках», — сказала моя мать. «Если ты так легкомысленно относишься к подобным вещам, я рада, что Калхун перестал использовать тебя в качестве телохранителя».

Это испортило мне настроение. В понедельник я получил сообщение от Калхуна на эту тему. По его словам, он был доволен моей работой, но из-за нападения они усилили меры безопасности, и пройдет некоторое время, прежде чем он сможет снова начать брать меня с собой.