Я смутно осознавал, что другие люди останавливались, чтобы посмотреть, но не обернулся. Я был слишком занят, глядя, как Вермилион переходит от позы к позе. Я забыл о его лице; все, на что смотрели мои глаза, — это движение. Это было самое близкое к совершенству из всего, что мне когда-либо приходилось видеть, в душе возник прилив восхищения, желание продолжать смотреть, впитывать вид человека, который мог делать что-то подобное...

Голос Вермилиона прервал мои мысли. «— И стоп».

Я вернулся в реальность. Вокруг нас собралось несколько человек, наблюдающих за происходящим. Вермилион стоял прямо передо мной, и что-то острое упиралось мне в подбородок.

Я замер.

«Понял?» — спросил Вермилион. Он улыбался, но в его глазах был какой-то блеск.

Мой взгляд метнулся влево и вправо. По меньшей мере двадцать человек смотрели прямо на нас; они, должно быть, видели, что делает Вермилион, но никак на это не реагировали. Все они завороженно смотрели на него. Что бы ни держал Вермилион под моим подбородком, оно было острым и готовым прорезать кожу.

Я попытался слегка приподнять подбородок; Вермилион двинулся вместе со мной, и давление осталось прежним. Я почувствовал какую-то эссенцию, но...

«Я могу надавить сильнее, если хочешь», — сказал мне Вермилион.

«Понял», — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Вермилион отстранился, сделав шаг назад; я мельком уловил блеск металла, когда он сунул что-то обратно в карман. Люди вокруг нас заморгали, словно просыпаясь. Вермилион отвернулся от меня, развел руки и поклонился. «Спасибо, спасибо вам!» — крикнул он толпе. «Я пробуду здесь всю неделю!»

Раздались разрозненные аплодисменты, но в основном люди, казалось, просто пытались осмыслить, что они только что видели. Вермилион вернулся на свое место на скамейке. «Ну что», — сказал он мне. «Теперь мне веришь?»

«Да», — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

«Эй, почему ты остановился?» — крикнул кто-то из окружающих.

«Да, сделай это еще раз», — воскликнул другой.

«Дамы и господа», — объявил Вермилион. «Я люблю встречаться со своими поклонниками, но на сегодня все. Приходите в другой раз».

Среди зрителей раздался ропот, но никто не сдвинулся с места. Некоторые доставали свои телефоны.

На лице Вермилиона промелькнуло раздражение, и он окинул взглядом толпу. «Уходите».

Я почувствовал легкое покалывание; на мгновение лицо Вермилиона показалось холодным и устрашающим, как маска, высеченная из мрамора. Это прошло через секунду, но эффект на зрителей был гораздо сильнее. Они отступили, опустив телефоны и выглядя испуганными. Толпа рассеялась, и через несколько секунд мы остались одни.

Вермилион повернулся ко мне. «Так, на чем мы остановились?»

Я глубоко вздохнул и сел. «Хорошо», — сказал я. «Ты доказал свою точку зрения».

Вермилион только улыбнулся.

Я изо всех сил старался не показать, как потрясен. Я знал, что нахождение на публике не обезопасит меня, но думал, что это, по крайней мере, замедлит Вермилиона. Но этого не произошло. «Итак, ты хочешь, чтобы я стал солдатом в вашей войне».

«На самом деле ты не будешь проводить много времени в роли солдата», — отмахнулся Вермилион. «Большую часть времени ты сможешь делать, что хочешь».

«А что будет, если я откажусь?»

Вермилион пожал плечами. «Ничего».

«Правда?»

«Я имею в виду, что не буду тебя принуждать. Такие вещи подходят для пушечного мяса, но авангард должен действительно верить в дело. Вот почему Байрон так старается с тобой».

«А потом?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Если я откажусь, а потом мы встретимся?»

«А, понятно. Я, наверное, убью тебя. Ничего личного, но каждый должен выбрать сторону, и если ты не на нашей...» Вермилион снова пожал плечами.

Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Вермилион откинулся на руки, небрежно постукивая ногой по камню, но вдруг я четко осознал, что есть реальная вероятность того, что я умру из-за этого парня. Он сделает это не потому, что злится на меня или не любит. Он просто вонзит нож мне под ребра, потому что не увидит никакой особой причины этого не делать. И как только он решит это сделать, ничто из того, что я ему скажу, не будет иметь ни малейшего значения.

«Ну, вроде все», — сказал Вермилион. «Я оставлю тебе способ связаться со мной».

«Подожди», — ответил я. «Скажи мне одну вещь. Почему ты все это делаешь? Ты сказал, что как только эти... существа... дают свои дары, они больше не вмешиваются. Они не контролируют тебя после этого».

«Да».

«Так почему же ты работаешь на Крылатых? Что мешает тебе уйти?»

«Ну, во-первых, они не будут мне платить. Пакет Апостола довольно щедрый, даже без поощрений».

«Это действительно так?»

«Не помешает», — произнес Вермилион. «Но... нет, дело не в этом. Полагаю, Байрон рассказал тебе всю эту сказку о том, за что мы боремся? Свобода, индивидуальность и все прочее?»

«Да».