— Общество называет их хищниками, что правильно, но на самом деле не описывает всех, кто они есть, и называет их домом Пустые пространства, что является довольно глупым названием для места, полного странностей. Рэй, ты знаешь, почему они так сильно хотят попасть сюда?

Мне не нравилось, когда Уолли давал мне указания, но никто другой никогда не хотел мне ничего объяснять. И уж точно не Аннализ.

— Расскажи мне.

— Потому что там нет смерти. Я серьезно. Глубины кишат чужаками, но они не могут питаться друг другом, потому что не могут убивать и поедать друг друга, ведь там ничто не может умереть. Поэтому они застряли там, отчаявшиеся и голодные. Думаешь, то, что случилось с твоей подругой, было ужасно? Она, наверное, мучилась пару дней перед смертью. А может, и меньше. Чужаки страдают десятилетиями, а может, и столетиями, в ожидании возможности снова подкрепиться.

— И ты хочешь помочь им перекусить.

Он поник и выглядел разочарованным.

— Нет, Рэй. Я пытаюсь спасти всех от…

Он замолчал и оглядел зал. Женщина с книгой ушла, и никто не занял её место. На самом деле в закусочной осталось вдвое меньше посетителей, чем было, когда я пришёл.

Уолли снова вздохнул.

— Неважно. Я должен был попытаться, понимаешь? Я был перед тобой в долгу. Я знаю, что Общество Двадцати Дворцов промыло тебе мозги, но я всё ещё считаю тебя тем парнем, который встал между мной и Рокки Даунингом на краю баскетбольной площадки. Я знаю, что у тебя доброе сердце, просто нужно, чтобы и голова была на месте. Смотри в оба, Рэй. Вот и все, что я хочу сказать. Нельзя доверять этим светским людям. И, возможно, скоро ты решишь, что снова хочешь встать между мной и хулиганами.

Уолли проглотил оставшиеся два яйца, снова не очищая их от кожуры. Затем он свернул свой сырой бекон, наколол его вилкой и тоже проглотил.

— Не вставай, — сказал он, вставая. — Я серьезно. Ты отличный парень, но перемирие действует только пока мы здесь. Я все равно уезжаю из города, так что тебе следует заняться, э-э, шторами. Мы еще увидимся. — Он положил на стол пару банкнот. Этого было более чем достаточно, чтобы оплатить счет. — И я бы хотел, чтобы Кудряшка нас обслужила. Это должно было быть частью плана.

Черт. Он уходил, а я так и не узнал от него ничего по-настоящему полезного.

— Уолли, скажи хотя бы, как остановить шторы.

Он фыркнул.

— Так вот как ты это делаешь? Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что делать? Ну же, я хочу увидеть, на что ты способен.

Я встал со стула и повернулся к нему. Он отступил на шаг, глядя на меня с удивлением и восторгом, как будто я был неожиданным поворотом сюжета в захватывающем телешоу. Я полез в карман за призрачным ножом.

Но Уолли уже сунул пальцы в рот. Он вытащил что-то маленькое, влажное и красное, как кровь. Оно было круглым, как мячик для пинг-понга, и блестело, как металл. Затем оно расправило ножки, длинные и тонкие, как иголки.

Уолли бросил его через стойку на кухню.

— Выбор, выбор, — сказал он и сделал шаг назад. Он прошёл сквозь стену, как призрак.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Черт. У меня возникло искушение выбежать вслед за ним через переднюю дверь, но крик, донесшийся с кухни, заставил меня передумать. Я перепрыгнул через стойку.

Кафель, с другой стороны, недавно не мыли. Я наступил на жир и чуть не шлепнулся на задницу. Я услышал стук ракушек о камень и мужской крик страха и отвращения, донесшийся из кухни. Я толкнул дверь в заднюю часть дома.

Это была кухня, очень похожая на кухню любого ресторана. Все было сделано из нержавеющей стали, а трое латиноамериканцев, стоявших у плиты, были одеты в белое с черными сетками для волос. Самый высокий из них взвизгнул, как маленькая девочка, и отшатнулся от существа, которое неслось к нему по полу.

Невысокий мужчина схватил с плиты огромную кастрюлю с водой и вылил ее на существо. Кипяток выплеснулся в воздух, и тяжелая кастрюля зазвенела, как приглушенный колокол.

Затем она упала на бок. На меня хлынула горячая вода, и я слишком медленно отскочил назад. Она просачивалась сквозь ткань моих ботинок, обжигая ступни.