Я перевернулся на живот, хватая ртом воздух и ожидая, когда боль утихнет. Я лежал на ковре, уткнувшись лицом в ворс, и наглотался пыли и волос так, что закашлялся. Боль не утихала, железные врата продолжали гореть и разрастаться, и в конце концов я жалобно вскрикнул, чувствуя, как по щекам текут слезы. Может быть, это никогда не прекратится. Может быть, это будет продолжаться до тех пор, пока я не сойду с ума, или не пущу себе пулю в лоб, или не разрушу их окончательно своим заклинанием.

Наконец боль начала утихать. Я с трудом поднялся на колени, не решаясь встать на ноги. Мой призрачный нож лежал на ковре рядом со мной. Он был моим. Я его создал. Я использовал его против других людей.

Я содрогнулся. Боль от железных врат была такой невыносимой, что я думал, она меня убьет, но она была нужна мне, чтобы избавиться от влияния призрачного ножа. Заклинание подействовало на других людей не так, как на меня, но я понятия не имел почему. В голове у меня тоже не было ни одной связной мысли; с этим я разберусь позже, если вообще разберусь.

Но мое собственное заклинание было таким же голодным, как и хищники, с которыми я сражался, и, порезавшись, я позволил ему взять надо мной верх. Этого больше никогда не должно повториться. Никогда.

Боль не прошла до конца. Лицо, шея и голова горели, как и в тот раз, когда на меня напала штора, и нога тоже. Я с трудом поднялся на ноги. От усталости меня шатало, нога затекла и распухла. Нужно было смыть липкую кислоту, которой хищники поливают своих жертв. Может, принять душ?

Я ступил на ту часть пола, которая закрывала провал, чувствуя себя настолько паршиво, что готов был рискнуть жизнью. Пол казался прочным по крайней мере, я не провалился в Пустые пространства. Можно ли было вернуть Марию и Жасмин в комнату?

Я выглянул в окно. Здоровяк в красной рубашке и камуфляжных штанах вернулся и смотрел прямо на меня. Он достал что-то длинное и тонкое из спортивной сумки, стоявшей у его ног. Один конец предмета напоминал копье.

Он поднял его и направил на меня.

Вот черт. Я развернулся и бросился к двери. До него было семь или восемь шагов, слишком далеко. Я бы ни за что не успел добежать до него до взрыва. Но я все равно побежал, потому что единственным другим вариантом было ждать смерти.

Из-за больной ноги я ковылял по комнате, как пьяный в стельку. Я был на полпути к двери, а взрыва все не было. Наконец я схватился за ручку, распахнул дверь, понимая, что так пламя быстрее вырвется в коридор. Затем я закрыл за собой дверь, перелез через перила и прыгнул в бассейн.

Взрыв был громким, но не таким, как я ожидал. Пламя до меня не добралось; я с болезненным шлепком упал в воду и был поражен тем, какая она холодная.

Боль в лице и ноге сразу утихла, и я мягко коснулся дна. На какое-то мгновение я потерял ориентацию в пространстве, но потом увидел свет наверху и вынырнул.

Здание горело. Завыла пожарная сигнализация, двери по всему комплексу распахнулись. Что все эти люди делали здесь в такую рань? Разве у них не было работы? Я увидел Марию и Жасмин, стоявших у бетонной лестницы. У обеих был ошарашенный вид. Я подплыл к ним и выбралась из воды.

— Выведи ее через заднюю дверь, — сказал я, стараясь говорить как можно тише. Мария схватила меня за руку.

— Что…

— Не задавай вопросов! — рявкнула я на нее. — Сейчас не время! Выведи Жасмин через заднюю дверь и отведи в людное место. Здесь ей все еще небезопасно.

Мария замолчала. Жасмин потянула ее за руку.

— Бабуля, я хочу уйти.

Они обе поспешили к маленькой двери в дальнем конце бассейна, а я осталась стоять на тротуаре, с меня капала вода. По территории комплекса бегали люди, кричали друг на друга, требовали объяснить, что произошло.

Я же направился к главным воротам. Я должен был бы валиться с ног от усталости, но злость придала мне сил. Кто-то только что бросил в меня гранату, и я собирался надрать ему задницу.

Я выбежал на тротуар. Ублюдка в камуфляжных штанах нигде не было видно. Я посмотрел в обе стороны: в одном направлении уезжал джип "Чероки", в другом пикап "Додж Рэм". За каким из них мне гнаться?

У меня не было причин выбирать, но потом выбор был сделан за меня. Обе машины свернули за угол и исчезли из виду. Они не ехали быстро, как если бы скрывались с места преступления. А значит, ублюдок мог все еще быть здесь.

А я стоял посреди улицы, как мишень в тире. Я побежал к тому месту, где он стоял, но не был до конца уверен, где именно оно находится. Я обернулся и посмотрел на горящее здание, в котором жила Вайолет.

Из окон квартиры наверху уже вырывались языки пламени, а дым поднимался двумя густыми черными столбами. Вдалеке послышался вой сирен, и люди выбегали со двора с кошками на руках или с детскими вещами. Одна женщина перебежала мне дорогу и поставила на газон ящик из-под молока, полный книг в мягкой обложке, а затем побежала обратно к зданию.

Скоро здесь будет очень многолюдно. Я попытался вспомнить о камуфляжных штанах все, что мог. Я заметил хоккейную сумку у его ног, поэтому отошел от ряда припаркованных машин. Телефонный столб был справа или слева? Стоял ли он на траве или на тротуаре?